Девушка с иглой
Как только стало известно о приговоре, практически вся страна узнала термин трепанобиопсия, а более понимающие в этой области граждане стали рассуждать, может ли процедура привести к смерти пациента. Однако внимание юристов в первую очередь привлекла статья Уголовного кодекса, по которой осуждена Елена Мисюрина. Первоначально ей предъявили обвинение по ст.109 УК РФ — причинение смерти по неосторожности, которая, кстати, не предусматривает умысла при совершении преступления. Однако в ходе расследования обвинение переквалифицировали на ст.238. Это произошло в тот момент, когда срок давности по ст.109 почти закончился.
На первый взгляд кажется — все просто: услуги оказаны не должным образом, из-за чего наступила смерть. Но дело в том, что ст.238 предполагает умысел при совершении преступления. А по словам адвоката врача Марии Зайцевой, следствие так и не пояснило, какой мотив оно нашло в действиях Мисюриной.
Следственный комитет по г. Москве так прокомментировал дело: «Оказывая пациенту медицинскую услугу — трепанобиопсию, нарушила методику, тактику и технику выполнения указанной манипуляции. Своими действиями причинила пациенту сквозные повреждения кровеносных сосудов, от которых последний через несколько дней скончался». Однако какой был умысел у врача оказать некачественную услугу, не уточняется.
Тем не менее суду было достаточно проведенной следственными органами работы, и в приговоре говорилось о необходимости изоляции подсудимой от общества. Об этом в интервью «МК» в следственном изоляторе рассказала сама Елена Мисюрина. «Неужели судья действительно представлял, что я буду бегать по улицам с иглой и у всех прохожих насильно брать пункцию?!» — недоумевала она.
Причина и следствие
В Следственном комитете РФ тоже недоумевают, но по-своему. «Вызывает крайнее удивление, когда приговор суда медицинскому работнику берутся комментировать другие люди, в том числе из сферы медицины, даже не будучи ознакомленными с материалами конкретного уголовного дела, по сути, подвергая сомнению компетенцию своих же коллег, дававших экспертное заключение по этому делу. В данном случае они не только нарушают элементарную этику, но и провоцируют недоверие граждан к медицинской системе в целом», — говорится в официальном сообщении ведомства.
Следствие отмечает, что были проведены две судебно-медицинские экспертизы, которые установили причинно-следственную связь между действиями обвиняемой и гибелью пациента.
Высказывать предположения о сути дела действительно дело неблагодарное. Однако и у специалистов-медиков, и у неспециалистов возникает резонный вопрос по поводу доказательств. Обвинение, говоря о количестве проведенных экспертиз, не упоминает, что все они проводятся на основе документов, предоставленных клиникой «Медси», патологоанатом которой проводил вскрытие.
Тут надо вспомнить фабулу дела. Утром 25 июля 2013 г. Елена Мисюрина сделала пациенту с раком предстательной железы, несахарным диабетом и прогрессирующим миелофиброзом трепанобиопсию. После пункции он пошел на работу, а вечером мужчина был доставлен в «Медси», которая на тот момент принимала пациентов по ОМС, с жалобами на боли внизу живота. Еще через несколько часов появились признаки внутреннего кровотечения, пациенту сделали операцию, остановили кровотечение. Однако оно возобновилось, и 28 июля мужчина умер.
Вскрытие проводил патологоанатом клиники «Медси». Каким бы идеальным оно ни было, налицо конфликт интересов. Ведь доктора клиники также проводили манипуляции с пациентом. Кроме того, как выяснила сторона защиты, на тот момент клиника не имела лицензии на проведение вскрытий. Плюс ко всему, согласно приказу Департамента здравоохранения г. Москвы № 354 от 28.04.2012, все умершие в негосударственных медучреждениях должны направляться на экспертизу в госклиники.
Не болей
В «Медси» дело не комментируют, но говорят, что располагают всеми необходимыми доказательствами, позволяющими опровергнуть недостоверные сведения о компании, распространяемые в СМИ. «Однако мы ограничены врачебной тайной и иными законодательными требованиями», — уточняется в заявлении клиники.
«Мы, как и значительная часть медицинского сообщества, обеспокоены ситуацией, сложившейся вокруг дела Е.Н. Мисюриной. Такая оценка действий врача при осуществлении им профессиональной деятельности может стать серьезным сдерживающим фактором в выборе методов диагностики и лечения, что может привести к существенному снижению эффективности и оперативности оказания медицинской помощи в целом», — добавляют в «Медси».
Вот с этим, пожалуй, спорить никто не будет. После таких дел ни лечиться, ни лечить не хочется. Возможно, резонансное дело привлечет внимание к проблеме независимой патологоанатомической экспертизы, о которой недавно упомянула вице-премьер Ольга Голодец, к проблеме врачебных ошибок и отделения их от преступлений, которые действительно совершаются с умыслом. Впереди апелляция, возможно, новое рассмотрение и, может быть, торжество истины.
