Продолжение. Начало в №8 (111) 2014
3.
неприятности, но отказался сообщать хоть какие-то подробности, он очень переживал из-за меня.
– Как ты? Дай я тебя обниму.
– Я сама не понимаю, как я.
– Марта отдала тебе флакон? Вы ездили в полицию? Что сказал полицейский? Может, на нем остались какие-то отпечатки пальцев?
– Вполне возможно, что отпечатки и остались бы, – сказала я. – Загвоздка только в том, что самого флакона не осталось.
– То есть как? – удивился Марк.
– Марта его уронила. Он разбился. Улики нет.
– Как она могла его уронить?
– Взяла и уронила, не надо меня расспрашивать. В полицию теперь идти не с чем. Они считают меня чокнутой, которая сама все придумывает.
– Это тебе сказал полицейский?
– Не открытым текстом, но ясно дал понять, как он относится к моему делу.
– А эсэмэски ты ему показала?
– Он сказал, что я должна разобраться с моими кавалерами.
– С какими кавалерами?
– Я понятия не имею! Полицейский считает, что сообщения пишут мои поклонники.
– А их у тебя много? Может, ты и правда кому-то слишком грубо отказала?
– Настолько грубо, чтобы за это доводить меня до сумасшествия? Нет, таких отвергнутых и оскорбленных у меня нет и не было.
– Мужчины ведь очень долго хранят обиду. Может, ты выкинула его из головы уже через пять минут, а он помнит твои слова всю жизнь и страдает.
– Вы что, сговорились с Мартой? Уже вдвоем во мне сомневаетесь? Особенно ты! Как ты можешь?! Я же так тебе доверяю!
Он схватил меня и прижал к себе.
– Прости меня, я не знаю, зачем я это сказал. Конечно, если бы такое случилось, ты бы наверняка вспомнила. Просто я никак не могу понять, кому это нужно и почему это все происходит! Но я знаю не все твое окружение, и мне известно далеко не все о твоем прошлом, поэтому я и предположил, а вдруг…
– Поцелуй меня, – вдруг перебила я.
У меня не было ни сил, ни желания продолжать эту беседу, я просто сказала вслух то, о чем подумала.
– Что?
– Поцелуй меня. Пожалуйста.
Он внимательно посмотрел на меня, потом поправил мне волосы и коснулся губами моих губ.
– У тебя такие глаза... – сказал он. – Ты удивительная.
– Со мной что-то не так? – спросила я.
– Почему? С чего ты взяла? – Он отступил на шаг назад.
– Потому что ты меня избегаешь! – взорвалась я.
– Ты с ума сошла? Что значит избегаю? Мы не расстаемся ни на день! Я ни с кем не провожу столько времени, сколько с тобой. Даже если мы не вместе, я все время думаю, как ты, что с тобой. И что ты мне сейчас говоришь? Как я могу тебя избегать?
– Как женщину!
Я оттолкнула его и пошла на кухню.
– Агата, послушай, ты просто устала, и на тебя столько свалилось, но не надо переворачивать все с ног на голову.
– Ты что, не можешь просто меня поцеловать? Что в этом такого ужасного?
– Я не люблю целоваться. – Он пожал плечами. – Я вообще очень плохо целуюсь.
– Марк, хватит говорить ерунду. Нам не по тринадцать. Ты не хочешь допускать между нами близости и доводить дело до постели, потому что боишься серьезных отношений?
– Агата, я не хочу говорить об этом. Но ты ошибаешься.
Он сел за стол и болезненно поморщился.
– Значит, разубеди меня, чтобы я перестала ошибаться. Потому что мне уже кажется, что во мне куча проблем и я не так выгляжу.
Он вздохнул, пошарил по карманам и вытащил пачку сигарет.
– Можно я закурю? Давай выйдем в оранжерею, там большое окно.
– Ты же не куришь.
– Курю. В особых случаях. Когда выдаются на редкость «удачные» дни.
Мы вышли из кухни, он открыл окно, прикурил и посмотрел на меня, прищурившись от дыма.
– Агата, я правда очень не хочу об этом говорить. Можешь поверить мне на слово – ты очень привлекательная, очень, и я вовсе тебя не избегаю. Давай не будем лезть глубже в мои проблемы?
– У тебя проблемы? – я испугалась, что затронула слишком щекотливую тему.
– Не те, о которых ты подумала, – отмахнулся он. – По мужской части у меня все в порядке. Но с близостью и с сексом у меня, как тебе сказать… некоторые сложности. Ну почему тебе непременно надо это знать?!
– Потому что мне кажется, у нас с тобой отношения. И я хотела бы, чтобы ты рассказывал мне все.
– Есть некоторые вещи, которые не хочется рассказывать. Никому и никогда.
– Ты боишься показаться странным?
Он выпустил дым и отвернулся к окну.
– Не странным, а слабым. Мужчины должны быть сильными. А я стану рассказывать тебе про свои слабости и страхи. Мне стыдно.
– Да что с тобой такое?!
– Ну хорошо, – сказал он. – Только…
– Разумеется, – кивнула я. – Неужели ты до сих пор сомневаешься, что мне можно доверять?
– Мне было как раз лет тринадцать. Или четырнадцать. А это такой противный возраст. Все стараются доказывать взрослость, все занимаются сексом.
– Да? Мне казалось, это случается попозже.
– Попозже, да, – кивнул он. – Но говорят об этом именно лет в четырнадцать. Так вот, все уже все знали и все умели, а я ходил в отстающих. Не то чтобы на меня не обращали внимания девочки, но я просто боялся, что я не понравлюсь, надо мной будут смеяться…
– У тебя прямо комплекс отличницы, – улыбнулась я.
– Да-да… Так вот, наконец и у меня наконец-то появилась подружка. Она была очень симпатичная, старше меня, и, наверное, на это я и купился.
– Решил, что она все сделает за тебя?
– Да, как-то так… Мы встречались, ходили в кино, целовались.
– Ух ты, значит, ты все-таки в курсе, как это делается, – съязвила я.
– Агата! Ты не понимаешь, чего мне стоит все это тебе рассказывать?
Он и правда очень волновался, даже побледнел, а на щеках выступили красные пятна.
– Извини.
– Однажды я провожал ее домой, мы долго стояли в подъезде, целовались. А перед этим были у друга на дне рождения и выпили немного, совсем чуть-чуть, но для храбрости хватило. Мы целовались, а потом она взяла мою руку и положила ее, нет даже не так, она взяла и просто засунула ее к себе… – Он замолчал, а я едва сдерживала смех, настолько он был милым в этот момент. Взрослый мужчина, который так аккуратно подбирал слова, рассказывая о своем первом сексе. По крайней мере такой развязки я ожидала. – К себе…
– Под блузку, – подсказала я.
Он покачал головой.
– В лифчик? – Я сделала испуганное лицо.
Он снова покачал головой.
– Ого! Неужели в трусики?!
Он кивнул и замолчал. Потом достал новую сигарету и закурил.
Продолжение в следующем номере.
