— Какой должна быть государственная поддержка фармацевтической промышленности?
Председатель Совета директоров «Р-Фарм» Алексей Репик: Моя точка зрения совпадает с мнением, заявленным главой нашего государства Владимиром Путиным: импортозамещение ради импортозамещения не самоцель. Ключевой фокус — это развитие компетенций, экспертизы российских компаний, позволяющих нам выходить на экспорт своей продукции и становиться лидерами на мировых рынках. Поэтому тепличные условия, о которых говорил президент, думаю, были нужны, чтобы что-то столкнуть с мертвой точки, запустить работу и, может быть, кого-то подтолкнуть сделать первый шаг и принять инвестиционное решение. Но так не может продолжаться бесконечно. Здесь, на Российском фармацевтическом форуме, мы видим большое количество крупных, быстрорастущих российских компаний. Это «Фармсинтез», «Фармстандарт», «Биокад», «Р-Фарм», наконец. Всем нам уже есть чем гордиться. Амбициозно о себе заявила «Марафон Фарма». Нужна ли нам поддержка? Конечно. Но, на мой взгляд, это не создание противоестественных антиконкурентных условий, а например, помощь в обеспечении необходимыми финансовыми ресурсами в плане доступных кредитных ставок или помощь с подготовкой кадров, помощь с более быстрым выходом наших продуктов на рынок. Все эти элементы, на мой взгляд, достаточны для того, чтобы мы двигались к своим целям, наращивая темпы роста.
Генеральный директор компании «Биокад» Дмитрий Морозов: Можно долго дискутировать, но очевидно, что те меры, которые уже были приняты, дали результат. Дмитрий Анатольевич Медведев недавно, подводя экономические итоги, отметил, что российская фармпромышленность — лидер роста в стране. Для того чтобы эту динамику поддерживать, необходимо сделать ряд мероприятий. В том числе необходимо принять трехэтапную систему преференций на госторгах для отечественных производителей. Можно говорить о мнимой конкуренции. Но, если мы хотим, чтобы динамика фармпромышленности была на таком же уровне, мы должны переходить к более глубоким технологиям, инвестировать в создание и производство субстанций и в R&D. Вот два направления, которые сейчас должны стимулироваться всеми возможными усилиями. Я думаю, что сегодняшние темпы роста через два-три года будут исчерпаны, если мы не перейдем к модели инвестиций в исследования и собственное производство субстанций. Нужен некий переходный период. Он сейчас фактически идет, он позволяет созреть быстрее, чем если бы мы делали это без поддержки правительства. Я могу сказать, что если бы не было тех мер, то мы бы не за четыре года достигли этого уровня роста, а за десять. Фарма — хороший показатель взаимодействия всех органов власти с точки зрения координации усилий по приданию импульса индустрии.
— Что привлекло Mitsui в «Р-Фарм»? Планирует ли инвестор увеличить свою долю?
Алексей Репик: Когда мы вели предварительные переговоры с компанией Mitsui, ее представителей интересовал именно российский рынок. При сопоставимом количестве населения японский рынок больше нашего, и мы верим, что российский рынок будет расти и придет в соответствие со странами, близкими по объему ВВП на душу населения. В этом контексте в периметр сделки в первую очередь включены наши российские активы и активы в странах СНГ. Все, что касается международного бизнеса, мы будем развивать самостоятельно. При этом Mitsui, будучи не только одним из самых серьезных японских институциональных инвесторов, но и опытным участником международной торговли, надеюсь, будет нам помогать не только в Японии, но и на других рынках, прежде всего в Юго-Восточной Азии.
Несмотря на то, что сделка «Р-Фарм» и Mitsui задала новый порядок цифр на российском рынке, мы считаем, что заслуживаем большего. Мы дали нашим партнерам возможность расширения своего участия, но в душе надеемся, что следующая доля в «Р-Фарм» будет продаваться, когда мы будем стоить наши прогнозируемые 10—15 млрд долл., к которым мы стремимся в ближайшие пять-шесть лет. В то же время мы понимаем, что расширение доли Mitsui или продажа части компании другим инвесторам — это возможности консолидации, возможность каким-то образом компенсировать свои усилия.
— За счет каких ресурсов вы разрабатываете собственные молекулы, не планируете ли продать разработки?
Дмитрий Морозов: На сегодняшний день мы ведем разработку за счет собственных средств. Мы в ближайшее время опубликуем объем наших инвестиций в R&D, думаю, наши коллеги удивятся. В основном все, что мы зарабатываем, мы инвестируем в разработку новых молекул. Нам это дает существенный технологический отрыв не только от отечественных игроков, но и от многих иностранных компаний.
Для нас оптимальным развитием событий является партнерство с крупными иностранными игроками и вывод наших молекул на международные рынки. Почему продают молекулы? Потому что регуляторные требования настолько высоки, что малые компании не могут преодолеть их. «Биокад» имеет полный комплекс R&D, специалистов в области регуляторики, производство. Мы чувствуем в себе силы выводить молекулы и на европейский, и на американский рынок.
— Как развивается ваше американское подразделение? Продвигается ли строительство в Турции?
Алексей Репик: США — самый большой рынок в мире. Мне кажется, нельзя себя называть международной компанией, если ты там не присутствуешь. Да, конечно, для российских компаний более открыты страны Юго-Восточной Азии, арабские страны, где вопрос цены — основа в процессе принятия решения для доступа на рынок. Но все же США — это большая часть фармрынка. Поэтому мы инвестировали в создание инфраструктуры там уже сейчас, понимая, что в 2019—2020 гг. мы ждем череду фармпродуктов, которые мы будем запускать именно на американском рынке. Для нас это интересный опыт.
Что касается турецкого проекта, то, конечно, он пострадал от охлаждения отношений между нашими странами. Я достаточно эмоционально отношусь к вопросам российского суверенитета. Поэтому целый год решения об инвестировании в турецкий проект были заблокированы исходя из понятной для меня государственной позиции, что Россия не только требует уважения, но она его заслуживает. Мы не инвестируем в таких некомфортных межгосударственных условиях. Сейчас отношения восстанавливаются. Мы возвращаемся к проекту и в этом году планируем зарегистрировать там первые продукты.
— В каких странах вы сейчас присутствуете? Планируете ли выйти на европейский и американский рынки?
Дмитрий Морозов: Мы представлены в Юго-Восточной Азии, поставляем препараты в Марокко, Сирию, Латинскую Америку. Сегодня мы регистрируем наши препараты в 64 странах. Надо быть готовым к тому, что результат будет небыстрым. На большинстве рынков мы конкурируем с оригинатором. Здесь достаточно простая история: мы предоставляем качественный продукт по интересной цене.
На американском рынке мы будем проводить массу мероприятий, о которых я пока не могу говорить. Что же касается европейского рынка, то сейчас идет подготовка досье. Мы рассматриваем производственные площадки в Европе. Наверное, в ближайшее время уже объявим о результатах. Я не вижу проблемы, которая мешала бы торговать на европейском рынке. Если вы готовы с точки зрения системы качества, разработки продукта, то надо это делать.
— В прошлом году вы запустили площадку по производству препаратов на основе моноклональных антител. Какие продукты вы будете там производить, планируется ли контрактное производство?
Алексей Репик: Контрактного производства там пока не будет, так как за это производство конкурируют между собой наши продукты. В первую очередь речь идет о нашем первом международном блокбастере олокизумаб. Это будет продукт, не только принадлежащий российской компании, разработанный при участии российской компании, но и производимый в России. Сейчас мы переносим производство от Lonza, которая была контрактным производителем, на собственную площадку в Ярославле. Мы собрали отличную команду, инвестировали несколько десятков миллионов долларов в создание лаборатории. Очень скоро планируем расширить производство от 2 тыс. л ферментации до 6 тыс. Конечно, мы далеки от мысли, что белковые продукты будут единственным решением в здравоохранении, поэтому мы достраиваем завод по производству химических фармсубстанций.
— Производство биоаналогов — это выгодное дело?
Дмитрий Морозов: Биоаналоги — это финансово выгодно. Но это не долгосрочно, потому что возникает конкуренция среди производителей. Это стратегия пяти-семи лет. Если говорить о долгосрочном развитии, то желательно переходить к новым оригинальным молекулам, желательно лучшим в классе, что мы, собственно, и делаем. Мы больше не разрабатываем биоаналоги и создаем собственные продукты.
