Чем мех дороже
В канун очередного пересмотра Перечня ЖНВЛП эксперты медицинского и пациентского сообществ решили высказать свою точку зрения на политику Минздрава по формированию системы лекарственного обеспечения. В медиацентре «Российской газеты» 25 августа состоялся «круглый стол», носивший весьма провокационное название: «Перечни лекарственных средств. Будут ли доступны пациентам инновационные препараты?».
Забегая вперед, хотелось бы отметить, что никто из присутствующих экспертов так и не дал конкретного ответа на этот вопрос. Но и рассуждения о том, насколько остро сейчас стоит проблема доступности инновационных ЛП, оптимизмом не отличались.
Инновации — это дорого. Никто не посмеет опровергать тот факт, что по расчетам специалистов стоимость разработки одного такого ЛП доходит до 2 млрд долл. Но кто гарантирует, что затраты окупятся? Далеко не каждый препарат, который благополучно прошел доклинические исследования, регистрируется.
Если в середине 90-х гг. в США стоимость лечения одного онкологического пациента инновационными ЛП составляла в среднем 1 тыс. долл., то к 2010 г. она возросла до 10 тыс. долл. Такие цифры приводит проф. кафедры управления и экономики фармации Санкт-Петербургской химико-фармацевтической академии Алла Рудакова. Она отмечает, что затраты растут во всех странах и абсолютно во всех областях медицины.
«Расходы всегда растут быстрее, чем эффективность лечения. Каждое новое улучшение прогноза требует от нас все больших и больших затрат», — подчеркивает эксперт. Приводя в пример систему лекарственного обеспечения стран Евросоюза, проф. Рудакова уверено заявляет, что там затраты на инновации конвертируются в дополнительные годы жизни. О России пока такого сказать нельзя.
Говоря о госрасходах на здравоохранение, Алла Рудакова напоминает, что в РФ они составляют около 4% ВВП, тогда как в большинстве развитых стран эта цифра колеблется от 7 до 10%.
«Мы с вами живем в условиях достаточно жесткого недофинансирования здравоохранения. В общем, нельзя сказать, что у нас тут есть какая-то позитивная динамика. Потому что в докладе Вероники Скворцовой мы видим, что в последние годы затраты на здравоохранение варьируются в пределах от 3,6 до 3,8% ВВП. Мы никак не можем перейти рубеж в 4%. К чему это приводит? Естественно, к тому, что прогноз пациентов в нашей стране существенно хуже, чем в странах Западной Европы», — заключает Алла Рудакова.
Безжизненно важный
Перечни ЛП являются ключевым звеном системы лекарственного обеспечения. Если препарат включен в эти перечни, то уровень доступности его для пациентов значительно выше. Но для того, чтобы препарат был включен в перечень, в нем должен быть заложен определенный экономический критерий. Препарат должен экономить средства бюджета по сравнению с той терапией, которая уже существует. Для большинства инновационных препаратов этот критерий крайне трудно проходим. А тем, что входит в перечни ЛП, врачи не хотят лечить своих пациентов. Потому что часто это невозможно.
«Формирование перечней должно основываться на «политике открытых дверей». С учетом того, что существует угроза антибиотикорезистентности, не мы должны просить Минздрав включить дополнительные антибиотики, а Минздрав должен спрашивать специалистов: что мы еще не включили? Что еще не забыть?», — категорически настаивает проф. кафедры госпитальной терапии №2 Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Сергей Яковлев.
Дискуссия с Минздравом о количестве антибиотиков, включенных в ЖНВЛП, идет давно. На сегодняшний день в списке 35 препаратов. Это треть от того, что в принципе зарегистрировано в России. Вроде бы достаточно — аргументирует ведомство. Но Сергей Яковлев уверяет, что количество пациентов, которые устойчивы к большому числу антибиотиков, постоянно растет. Если препарат, который лечит, не включен в перечень, его добиваются через врачебную комиссию. Это занимает до трех дней, но ждать могут не все.
Профессор Яковлев настаивает, что список ЖНВЛП должен пополниться еще пятью препаратами, тогда, по его словам, врачи будут меньше терять пациентов.
Жизнь — борьба
Еще один камень преткновения — выписка препаратов по принципу «то, что есть на складе». Приверженностью к этому критерию страдают многие регионы России, отмечают эксперты. В свою очередь, доктора настаивают, что далеко не всегда можно подобрать адекватную замену препарату, назначенному лечащим врачом.
«Есть дети, которым нужен определенный препарат, и замене он не подлежит. Ребенок идет домой: мы ему все расписали, рассказали, показали. Письма написали, что препарат замене не подлежит. А в списке его нет. Вот тут начинается борьба», — рассказывает о проблемах лечения детей, больных ювенильным идиопатическим артритом, зав. ревматологическим отделением ФГБУ «Научный центр здоровья детей РАМН» Екатерина Алексеева. Она подчеркивает, что в последние годы врачам с помощью инновационных препаратов удается ставить на ноги даже самых тяжелобольных детей, но то, что ребенок сможет и далее получать адекватное лечение, не гарантирует никто.
С такими же проблемами сталкиваются и эксперты МОД «Движение против рака». По словам председателя исполнительного комитета этой организации Николая Дронова, случаи, когда человек не может добиться препарата, который назначен врачом, но не входит в перечни ЛП, приобретают системный характер. Включение в списки новых препаратов, которые бы позволяли существенно улучшить качество жизни пациентов, необходимо, считает г-н Дронов. Вот только мнения специалистов не всегда учитываются.
«В работе комиссии (по формированию перечней ЛП. — Прим. ред.) пока еще недостаточно надлежащей прозрачности и умения находить тот баланс публичных и частных интересов, который бы отвечал как интересам государства и общества в целом, так и интересам конкретных людей», — считает Николай Дронов.
Действительно, перечни ЛС — тема давних и ожесточенных споров. Для фармбизнеса ЖНВЛП — заветная коробушка, попасть в которую значит практически обеспечить успех своего препарата на рынке. Для пациентов право на бесплатное лекарство часто оборачивается судебными разбирательствами. Врачам эти списки не позволяют развернуться в полную мощь в процессе лечения. Отдельные эксперты считают, что перечни бесполезны, а значит, необходимость их существования сомнительна.
В то же время госведомства продолжают кропотливую работу над усовершенствованием моделей и процессов формирования перечней. Потому что другой сценарий существования системы лекарственного обеспечения пока никем не написан.
