Когда в начале 90-х в кардиоцентре появились платные больные, врачи воодушевились — наконец-то будем нормально получать. Таких пациентов, в отличие от бесплатных, старались обслуживать максимально качественно: тщательно обследовали, анализировали, подходили комплексно, выявляли причины, подбирали оптимальное лечение. Но оказалось, что на уровень жизни врача это никак не влияет. Из 100 тыс. руб. (в среднем), уплаченных кардиоцентру за платного больного, врачу начисляли 3 тыс. Возмущенные кардиологи пришли к главному врачу: где деньги, Зин? В ответ — классика жанра: если вам не нравится у нас работать, мы никого не держим. Наступив на горло собственной песне, врачи разошлись по отделениям, понимая, что лучше работать в кардиоцентре, чем в городской поликлинике.
Но они нашли выход: стали относиться к платным больным подчеркнуто формально. Тут возмутились пациенты: как так, за нас такие деньги уплачены; ответом им была другая классика: спрашивайте тех, кому вы платили. Пациенты смекнули, кому надо платить, и возникла парадоксальная практика двойной оплаты — сначала в кассу, потом лично врачу.
На мягкую койку
С тех пор эта модель сохраняется практически в неизмененном виде. Гражданин покупает полис ДМС (если ему повезло с работой, полис покупает работодатель) и полагает, что этим он застрахован от ужасов российского здравоохранения. Но когда он попадает в стационар, то с удивлением обнаруживает, что кроме более мягкой койки этот полис не дает ничего. Отношение медперсонала к нему такое же, как к бесплатным больным, а зачастую даже хуже. И приходится гражданину платить, если его интересует результат.
Отдельная тема — роды. Беременная покупает контракт, считая, что он обеспечит ей качественное родовспоможение, что окружат вниманием, не допустят родовых травм, не оставят внутри ничего лишнего, а промежность не придется зашивать. На практике контракт дает выбор врача, отдельную палату и присутствие мужа на родах, но никак не улучшает медицинскую сторону вопроса. Врач получает с контракта от силы 8—10%, и роженицы-контрактницы вызывают в нем только раздражение. Кто-то пытается договориться с выбранным врачом напрямую, но руководство роддомов тоже не лыком шито. Оно тщательно следит, чтобы врачи не приезжали принимать роды не в свою смену. И опять приходится платить дважды — сначала за контракт, потом врачу. Или пребывать с забытым куском плаценты в матке.
В амбулаторном звене врачи получают 20—30% от суммы, уплаченной медучреждению за пациента, но мотивацию на результат это тоже не повышает. Мысль, что львиная доля зарабатываемых их трудом денег уходит в прорву, свербит постоянно. Осознание того, что они хуже парикмахеров (те получают 50% с клиента), не дает покоя. Спасает старый, проверенный способ — стрясти денег с больного.
Страховым компаниям эта практика хорошо известна, но они не вникают в механизмы распределения денег. Перечислили согласно тарифам — все, лечите больного. А если он недоволен качеством обслуживания, пусть пишет нам заявление, мы примем меры. Пишут нечасто, меры принимают еще реже — врач все делал по инструкции, не подкопаться. Страховщиков больше волнует, чтобы их пациентов не перелечивали и не переобследовали, из-за чего они регулярно борются с медучреждениями, заинтересованными в обратном.
Опять без лекарств
В амбулаторной практике ДМС малоэффективно еще и потому, что не возмещает затрат на лекарства, а это наибольшая часть расходов на лечение. Типовая схема: консультация — обследования — повторная консультация — назначение лечения. При этом средняя стоимость консультации врача — 1,5—2 тыс. руб., обследований — 2—3 тыс. руб., а выписанных лекарств — 5—7 тыс. руб. Но именно они практически никогда не покрываются медицинской страховкой. Даже дорогие полисы ДМС в большинстве случаев не компенсируют стоимости медикаментов, будь они хоть трижды назначены врачом. А если речь идет об онкологии, нервно-мышечной патологии или некоторых аутоиммунных заболеваниях, то это, как правило, означает разорение всей семьи.
Граждане платят за лекарства из собственного кармана, а цены на них в России зачастую выше, чем за рубежом. Когда бывшему главе представительства SmithKline Beecham, прежде работавшему в разных странах, показали схему ценообразования и он увидел, как беспардонно растет цена на пути от производителя до аптеки (на примере Паксила, у которого отпускная цена 31 долл. США, а в аптеке 68 долл.), он ужаснулся и сказал: «В этой стране все хотят стать богатыми очень быстро».
Получается, что страхование важнее не медицинское, а лекарственное. Чтобы медикаменты покрывались страховкой, а врачу пациенты платили бы сами. Кстати, и врачи были бы довольны, они получали бы все 100%. Нужен только механизм, чтобы врач и больной могли сами находить друг друга. А пока — покупайте полисы ДМС.
