Страмилов — бизнесмен, владелец аптечной сети «Флория». Мы познакомились на одном из отраслевых форумов, где он обратился к своим коллегам с предложением поддержать его в формировании очередной посылки с лекарствами для донецкой детской клинической больницы. Оживления в зале не произошло. «Есть же фонды», — скромно заметил мужчина в красивом галстуке. «Мы лучше через них», — поддержали его остальные.
Таких, как Страмилов, предпочитающих пересылать гуманитарку «лично в руки», минуя гумконвои, на языке закона называют контрабандистами. И сколько маленьких жизней они спасают, знают только врачи и мамы, живущие возле детских коек.
Не хочу проходить мимо
Соглашаясь на интервью, Игорь Страмилов предупредил: не все, что я от него услышу, можно опубликовать. Будет ли у врачей возможность лечить детей, зависит от того, насколько успешно его посылка минует таможенные посты. А он обещал главврачу: будет.
«Вот это то, что прислал мне мой друг из Донецка», — Страмилов включил планшет и показал несколько шокирующих снимков. Вопрос, который я хотела задать о том, что побудило бизнесмена ввязаться в не совсем законную деятельность по пересылке препаратов, казался бессмысленным и даже несколько кощунственным.
На снимках были дети. То, что сделала с ними война. Фотографии — страшнее того, что показывают по телевизору. Глядя на них, понимаешь, что все, что происходит на Украине, слишком близко. И ты практически чувствуешь ее запах — запах войны.
«Вы смотрели фильм Михалкова «Солнечный удар»? Нет? Интересный фильм. Два офицера разговаривают на тонущей барже. Говорят о том, что все-все видели и все-все понимали, что происходило со страной. Но страна большая, нас это не коснется. У нас дела, семья, работа, служба… Но коснулось…абсолютно всех, не отсиделся никто. Вот и я, сидел на диване, смотрел телевизор и так думал. Потом позвонил друг из Донецка. Поговорил с ним и понял — я так не хочу. Не хочу проходить мимо», — объясняет Игорь Страмилов.
Он вновь включает планшет и показывает мне то, что раньше называлось Иловайской больницей, то, что раньше называлось городом. На фото израненные бомбежками жилые дома, окна которых похожи на пустые глазницы мертвеца.
«Этот снимок сделан за 15 минут до обстрела. Вот так выглядит город. Вот так они живут. Понимаете? Ты едешь по улице и думаешь, что в любую секунду начнут стрелять. А люди ходят вокруг, они там живут, им некуда деваться. Там очень много детей», — говорит Игорь Страмилов.
Спасать детей — это не преступление
— И все же не могу не спросить: зачем такие сложности с отправкой гуманитарки? Вы не верите фондам?
— Я с этого и начал. По заявке одного из фондов сформировал груз. И он благополучно растворился на просторах Украины. Без следа. Просто исчез.
— А как вы узнали, что он пропал? Искали?
— Да, попробовал его найти. Я его отправлял в конкретную больницу, но туда он так и не дошел. Тогда я лично решил посмотреть, что происходит, заодно и выяснить, кто и за что там воюет. Могу сказать, что это не наша война и российских войск там нет. Зато я там обнаружил целые семьи, которые там воюют. В окопе сидит девушка лет 30, рядом муж, родители… Они всей семьей воюют. Дочка в Донецке, сами из Макеевки. В Макеевке их дом разбомбили.
И я для себя убедился, что это не Россия с Украиной воюет. Это война украинцев против украинцев. Это не наша и не моя война. Тут нет наших и не наших. Ни один из украинцев с обеих сторон конфликта не является всем нам и мне лично врагом. Они враждуют между собой, но не с нами.
Но я против того, чтобы убивали детей. В Донецке я пошел в детскую больницу, познакомился с врачами. На моих глазах привезли девочку в больницу. Пять лет девочке — осколок вошел в спину и разворотил всю брюшную полость. Пять часов шла операция, но организм не выдержал — ребенок умер. Тогда я решил, что буду помогать конкретным людям, буду сам это делать и сам контролировать.
— Отчасти нарушая при этом таможенное законодательство?
— Никакое нарушение закона не может быть преступлением, если это направлено на спасение жизни детей. Это не я сказал, но подпишусь под каждым словом. Нельзя ставить бюрократические препоны на пути гуманитарной помощи.
— До вашего приезда в детскую больницу не доставлялись лекарства?
— Из всех конвоев в эту больницу попало два. Оба раза были медикаменты, не совместимые с педиатрической практикой. Они их отдали в хирургию, во взрослую больницу. То есть фактически там не было ничего, кроме оборудования и квалифицированных специалистов. С ноября Киев полностью отрезал финансирование и снабжение таких больниц. Там огромная проблема с лекарствами.
— Сколько детей лечатся?
— 357 человек. Среди них очень много пострадавших от бомбежек.
— В каких препаратах нуждается больница?
— В инсулинах. Врачи столкнулись с необъяснимым фактом — они фиксируют волну детей от 3 до 10 лет с приобретенным сахарным диабетом. Еще очень нужен шовный материал, вся «расходка», шприцы, перевязочный материал. Там целый список медикаментов, я все не перечислю.
— Я правильно понимаю, что эта больница сейчас никем и никак не финансируется?
— Никем, никак. Врачам последний раз платили в ноябре. Есть деньги, платят. Платят копейки, можно сказать, работают на голом энтузиазме.
Между законом и жизнью
О том, что на таможенных постах при въезде в Донецкую область возникают сложности, не писал только ленивый. Отделить тех, кто хочет помочь, от тех, кто пытается заработать на войне, сложно. В марте за подозрение в причастности к хищению гуманитарной помощи был уволен мэр Новоазовска Александр Сафронов. Детали скандала до сих пор неизвестны. Не все чисто и на самой таможне и внутри страны. Насколько правомерны действия таможенников, волонтеров и тех, кто принимает груз, никак не укладывается в юридические рамки. Между законами и людьми, которым жизненно необходимы препараты, слишком тонкая грань.
Игорь Страмилов это понимает. Но считает, что созданы излишние бюрократические барьеры для тех, кто хочет помогать самостоятельно, минуя официальные конвои. Он уверен, что только лично сможет гарантировать доставку необходимого груза.
«Я пытаюсь донести это до наших властей. Писал письмо президенту, объяснил, зачем, куда и почему я пересылаю медикаменты. Просил обратить внимание на работу таможни, которая защищает экономические интересы страны. Но о какой экономике может идти речь в условиях спасения жизни детей?!» — говорит Игорь Страмилов.
— Вам президент ответил?
Игорь улыбается, мой вопрос кажется ему несколько наивным.
— Пока нет, но я подожду.
На том форуме, где Страмилов пытался донести до коллег смысл своих поступков, чуть позже к нему все-таки подошли несколько человек. Не воротилы большого бизнеса, представители небольшой аптечной сети и два руководителя российских фармкомпаний. Сейчас они вместе пытаются оформить следующую посылку как легальную гуманитарную помощь. Но все, что официально, значит, долго. Бумажки, подписи, печати в этом ведомстве и в том.
— А если не получится легально, что будете делать?
— Я доставлю лекарства в больницу. Никогда ничего не бросал на полпути, ни разу. И я обещал.
