По мнению эксперта, Закон о биомедицинских клеточных продуктах слишком долго готовился и к моменту принятия всех подзаконных актов (в ноябре прошлого года) во многом устарел.
«БМКП по сути приравнен к лекарственным препаратам, – считает Геннадий Сухих. – И в этой ситуации невозможно говорить о развитии персонализированной медицины».
Эксперт рассказал собравшимся о последнем случае гибели пациентки в Центре им. В.И. Кулакова: за жизнь больной боролись 84 дня и использование клеточной технологии, возможно, смогло бы предотвратить летальный исход.
«Но у нас сегодня нет разрешения на использование такой терапии», – подытожил г-н Сухих, по мнению которого необходимо разрешить регистрировать не сам клеточный продукт, а технологию его производства: зачастую конкретный БМКП должен изготавливаться буквально у постели больного, из его же клеток.
Эксперта поддержал и Дмитрий Морозов, генеральный директор компании BIOCAD: «Россия – большая страна, и логистика распространения тех же БМКП будет сложной. К тому же разработка клеточных продуктов – рискованное дело: зачастую ученые не могут предсказать всех последствий «поведения» клеточного препарата в организме человека. Если необходимо, надо вносить в ФЗ поправки, а бизнес, создавая инновационные технологии, конечно, ждет помощи от государства».
По словам руководителя Высшей школы организации и управления здравоохранением Гузель Улумбековой, необходимые финансы можно найти, если направлять на лекарственное обеспечение россиян не 0,04% ВВП, а 0,6%, как это происходит в странах Восточной Европы.
«Это принесло бы 350 млрд рублей дополнительно, и у подобного решения было бы два положительных момента: с одной стороны, мы улучшили бы уровень лекобеспечения граждан, а с другой, бизнес получил бы средства на развитие инновационной медицины», – уверена Гузель Улумбекова. Правда, при этом, подчеркнула эксперт, российскому здравоохранению как никогда нужна эффективная система управления.
