Жалобный поток
Александр Бастрыкин начал с того, что отложил в сторону подготовленные его подчиненными доклады и предложил поговорить начистоту. По его словам, он пришел узнать правду об отношении врачей к следственным органам. Однако прежде объяснил позицию ведомства. По сути, это был ответ на мнение, высказанное в СМИ и социальных сетях, о том, что Следственный комитет устроил охоту на врачей. Общественный резонанс из-за дела Елены Мисюриной настроил профессиональное сообщество против следственных органов.
«В 2017 г. в СК с заявлениеми о привлечении медицинских работников к уголовной ответственности обратилось 6050 человек, — начал г-н Бастрыкин свое выступление со статистики. — По сравнению с 2012 г. количество заявлений выросло в три раза, тогда обратились 2100 человек. По этим заявлениям, рассмотренным в 2017 г., возбуждено 197 уголовных дел, из них 175 направлено с обвинительным заключением в суд».
По его словам, чаще всего к уголовной ответственности привлекались врачи по специальности «Хирургия» — 57 дел; «Акушерство и гинекология» — 30 дел; «Анестезиология и реаниматология» —19 дел; далее следуют «Педиатрия», «Терапия», «Скорая помощь», «Сестринское дело» и т. д. «Куда Бастрыкину деть все эти заявления, которые зарегистрированы в установленном порядке и должны быть рассмотрены в соответствии с УПК?» — задал риторический вопрос глава СК.
Он отметил, что по таким делам, как правило, проводится по две-три судебно-медицинских экспертизы. Главная их цель — установить наличие или отсутствие причинно-следственной связи между действиями врача и наступившими последствиями.
Как правило, первую экспертизу проводит организация при региональном департаменте здравоохранения. «В 90% случаев такая экспертиза говорит, что врач не виноват. С этим не соглашаются родственники пациентов и настаивают на дополнительных исследованиях. Для этого есть Федеральный центр судебной медицины при Минздраве в Москве. Также мы заключили соглашение о сотрудничестве с Военно-медицинской академией им. С.М. Кирова в Санкт-Петербурге», — рассказал Александр Бастрыкин.
Он обратил внимание, что из-за повторных экспертиз расследование затягивается, часто отведенного законом времени на его проведение не хватает. Именно поэтому СК предлагает увеличить срок расследования. «Есть заблуждение, что, якобы, мы стоим на стороне обвинения. Это не так. Следователь — независимый юрист, он должен установить истину, хорошенько разобраться», — заверил присутствующих главный следователь страны.
А вас я попрошу остаться
Тем не менее, по его мнению, законодательство в этой сфере надо дорабатывать. Например, необходимо четко сформулировать составы преступления медицинских работников. За эту мысль доктора быстро ухватились. Они напомнили, что за рубежом медицинских работников редко привлекают к уголовной ответственности. В России в отношении врачей часто применяют ст. 118 УК «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности» и ст. 109 УК «Причинение смерти по неосторожности». Может быть, к врачам стоит применять административную ответственность, поинтересовались присутствующие у Александра Бастрыкина.
«Нет, думаю, этого делать не надо, — ответил он. — В то же время я согласен, что ст. 109 для медработников не подходит. Надо внимательно просмотреть УК советского периода. Там есть специальные составы, посвященные ответственности врачей. Надо ограничить объективную сторону тех деяний, за которые могут быть привлечены врачи, только сферой их непосредственной деятельности и четко это обозначить. У нас, увы, иногда пытаются причинно-следственную связь продвинуть дальше».
Глава СК предупредил, что сможет ответить еще на пару вопросов, а потом ему надо на совещание. Его спросили о проведении не только медицинской, но и фармакологической экспертизы, чтобы понимать, как повлияло на пациента качество лекарства. Он обещал подумать. Был вопрос об отдельном медицинском праве и другие. Глава Национальной медицинской палаты Леонид Рошаль подбадривал присутствующих, просил смелее задавать вопросы. В какой-то момент Александр Бастрыкин передал сообщение своим подчиненным и остался на конференции почти до обеда. Он попросил врачей рассказать, что их тревожит.
Доктор из Кабардино-Балкарии посетовал, что из-за уголовного преследования врачей в отрасль боятся приходить новые кадры. Доктора готовят 12—18 лет, а потом раз — и обвинение, которое часто не подтверждается. Представители проекта по независимой экспертизе рассказали, что из-за требований соблюдения врачебной тайны врачи не могут предоставить родственникам всю информацию о пациенте. Из-за этого часто и возникает недопонимание.
Также из-за законодательных препятствий независимая экспертиза может исследовать документы, только если их предоставил пациент или его близкие родственники.
У врачей также возник вопрос: а может ли судья без специальных знаний определить вину доктора. Господин Бастрыкин пояснил, что судья опирается на мнение медицинских экспертов.
В заключение он предложил вместе с Национальной медицинской палатой собрать фактуру, проблематику и, опираясь на статистику, сформулировать предложения по изменению законодательства об ответственности медработников. Затем эти инициативы надо передать президенту — по словам главы СК, у его ведомства есть такая возможность.
Впрочем, кто быстрее передаст эти предложения президенту — большой вопрос. Если посмотреть официальный сайт президента, то с Леонидом Рошалем он встречается регулярно, как минимум, раз в год. Чего не скажешь об Александре Бастрыкине. Предпоследняя его встреча с главой государства в Ново-Огарево была в 2015 г., а последняя недавно — его и министра здравоохранения Веронику Скворцову пригласили обсудить ситуацию с пожаром в Кемерово.
