Сшит колпак
Тема ценообразования стала главной на прошедшей в середине сентября в Геленджике крупной отраслевой конференции «Биотехмед». Компании примеряют на себя нормы, которые предлагает проект постановления. И наиболее болезненная из них — увеличение понижающих коэффициентов.
«В соответствии с действующей редакцией методики ценообразования, если ты регистрируешь биоаналог, он должен быть на 10% дешевле оригинала, если дженерик, то на 20% дешевле. В новой редакции предлагается регистрировать новый биоаналог на 40—65% дешевле оригинального препарата, то же самое с разницей в 5% — в отношении дженериков», — очертил проблему зам. генерального директора по работе с органами государственной власти компании «Биокад» Алексей Торгов.
Изучив зарубежный опыт, в компании увидели, что для стран Восточной Европы нормой является понижающий коэффициент в пределах 15—30%. Так, в Словакии и Румынии он составляет 20, в Эстонии и Хорватии — 15, в Латвии и Литве — 30%. В остальном стоимость ЛП регулируется рынком.
«В Турции понижающий коэффициент равен 41%, и там совершенно патовая ситуация, — заметил г-н Торгов. — Снизу давят производители субстанций, повышая цену, а сверху давит государство, в результате чего у производителя отсутствует маржа и рост. Им проще свернуть производство и ничего не делать».
По словам менеджера, львиная доля доходов «Биокада» идет на R&D, строительство новых производств и разработку новых оригинальных лекарств. Если проект методики будет принят в том виде, который сейчас обсуждается, о новых заводах, разработках и экспорте придется забыть. «Переговоры с регулятором привели к тому, что изначальные 70% понижающего коэффициента снизились до 65%, — отметил Алексей Торгов. — Успех сомнительный».
Генеральный директор «Генериума» Дмитрий Кудлай рассказал, как в его компании попытались применить фильтры — понижающие коэффициенты этой методики — к своим биосимилярным проектам, составляющим 60% продукции (еще 40% — оригинальные молекулы). «Из 27 проектов на фильтре в 60% работает только один. На фильтре в 50% будет работать 3, если 40% — работает 7, если 30% -— работает 9, и на 20% работает 15 проектов».
Зайти с другой стороны
Однако в результате общественной дискуссии у фармацевтического сообщества появилась надежда, что проект будет изменен: «В результате обсуждения этой темы на «Биотехмеде» нам удалось добиться от нашего профильного чиновника Сергея Цыба того, что он четко сказал, что в ближайшее время вместе с Минздравом, ФАС и ведущими компаниями мы соберемся в Минпромторге и постараемся представить тот вариант, который нужен отрасли», — прокомментировал председатель правления Ассоциации фармпроизводителей Евразийского экономического союза (АФПЕЭС) Дмитрий Чагин.
Зам. генерального директора по связям с государственными органами НТФФ «Полисан» Михаил Григорьев полагает, что начинать снижать цены нужно не с производителей. Он вспомнил, что при советском строе розничные цены на лекарства отличались от оптовых на 8%, а издержки распределительной системы составляли 5—6%. «Сегодня эти издержки составляют 68—70%. Если раньше товар шел непосредственно от производителя, то теперь он свозится на склады дистрибьютора в Москву, а потом возвращается в те регионы, где его производят. Отсюда и колоссальные наценки на транспорт, — рассуждает ветеран фармпрома. — И некоторые оптовики посчитали: если на палете товара меньше, чем на 350 тыс. руб., то этот товар нерентабельный. Поэтому дешевая продукция никому не выгодна, все заинтересованы в высоких ценах».
За границей не оценят
Нельзя ухудшать качество жизни пациентов, руководствуясь только принципом снижения цены. Особенно это касается производства вакцин, которые традиционно имели в нашей стране высокий экспортный потенциал, отметила исполнительный директор СПФО Лилия Титова: «Почему на внутреннем рынке цена на вакцины не должна быть занижена? Потому что, когда они выходят на экспорт, в других странах начинают требовать их продажу по тем же ценам, что и у нас дома. Говорить, что у нас вакцина стоит 5 рублей, а вам мы ее продадим за 10 — разговор ни о чем. Заранее заниженная цена делает не только нерентабельной эту вакцину, но закрывает возможности для экспорта».
Директор юридического департамента «Нанолек» Марина Ахрименко полагает, что для вакцин должна быть сформулирована отдельная методика ценообразования. И в этом ее поддерживают не только российские коллеги. «С 2010 г. цены на вакцины повышались только в пределах инфляции. В рамках государственных закупок у нас есть вакцины, которые приобретаются по 7 рублей за дозу. При такой цене речи о каких-то инновациях не идет. Надо менять базу для расчета рентабельности вакцинопроизводства, включать в нее инновационный потенциал, — считает г-жа Ахрименко. — Вакцина референтна самой себе, так как биоаналогов у нее в принципе быть не может».
Вне конкуренции
Стараясь не упустить выгоду там, где государство пытается купить побольше и подешевле, поставщики договариваются держать цены в интересах друг друга. Так, по данным Федеральной антимонопольной службы России за 2016 г., 30% торгов, проведенных во всех сферах финансово-хозяйственной деятельности РФ, прошли при наличии сговора поставщиков. Об этом рассказал эксперт «КСК групп» Дмитрий Водчиц: «13,4% картелей выявлено в здравоохранении — это порядка 70 сговоров в фарме. По подсчетам ФАС, Россия теряет порядка 2% ВВП из-за картелей. ФАС констатирует, что особенность России — это вовлеченность в картели государственных органов».
Как рассказал эксперт, некоторые компании, имитирующие конкуренцию, не утруждают себя даже элементарной конспирацией, отправляя заявки на торги от якобы разных компаний с одного IP-адреса или даже с одного почтового ящика. По мнению эксперта, ФАС будет развивать практику возбуждения уголовных дел по фактам картелей.
