120 лет в обед
Исполнительный директор Экспертного клуба «Сумма технологий» (создан Роснано) Алексей Фирсов заявил, что у России есть риск отстать в глобальной технологической гонке и сорваться в область периферии. Это обнадежило участников дискуссии, потому что многие полагали, что эта неприятность уже произошла.
«Чтобы не отстать от прогрессивного человечества слишком сильно, нужно стимулировать инновационные точки роста, — рассказал г-н Фирсов. — Мы вступаем в фазу четвертой промышленной революции, когда серьезнейшей силой в развитии общества, фактически свойством вещей становится интернет, цифровые технологии — они перестают быть только средством коммуникации, а начинают пронизывать всю структуру общества. Происходит серьезное изменение, переформатирование многих процессов, начиная с ментальных и заканчивая технологическими. При этом медицина — одна из ключевых отраслей, которые затронет четвертая промышленная революция».
Коллега и содокладчик г-на Фирсова Дмитрий Лисицын конкретизировал эти тезисы и заявил, что реальный ориентир по продолжительности жизни сегодня составляет 120 лет. Для этого нужно бороться с заболеваниями, которые ранее считались неизлечимыми — рак, нейродегенеративные заболевания, а с другой стороны — с распространением массовых заболеваний. Также важный вопрос — преодоление старения.
«Достижение таких целей требует смещения фокуса с лечения болезни на конкретного человека: нужно не лечить болезнь, а находить ее на том этапе, когда это еще дисфункция, — пояснил г-н Лисицын. — То есть медицина становится превентивной». Отсюда проистекают ее важнейшие характеристики: безусловный запрос на дистанционность и персонализацию, приоритет профилактики, фокус на диагностику, перечислил эксперт.
Как осуществить эту амбициозную задачу? Здесь есть ряд решений, и одно из них — ядерная медицина. Однако в связи с этим возникает проблема: поскольку данные инновационные методы являются дорогостоящими, есть риск, что медицина может расслоиться на медицину для богатых и бедных. «Но нужно понимать, что ставка на инновационную медицину со временем приведет к тому, что эти технологии станут массовыми, как минимум, потому, что это выгодно представителям медицинского бизнеса», — обнадежил Дмитрий Лисицын.
Сталин дотянулся
В то же время пока инновационные процессы не сильно радуют. «Мы опрашивали экспертов и выяснили, что российская массовая медицина оценивается как средняя, а вот в отношении инновационной медицины чаще звучат скептические мнения. Поводов для шапкозакидательства у нас нет», — признал г-н Лисицын.
Кто виноват? Разумеется, товарищ Сталин, который в очередной раз дотянулся до российской инновационной отрасли XXI в. Ведь СССР не делал ставку на инновационные лекарства, и последствия мы расхлебываем по сей день, считает докладчик. Другие перечисленные виновники были более банальны: недостаток финансирования и недостаток компетенции участников процесса. Еще один фактор — низкий уровень культуры населения. «У нас есть спрос на инновационную медицину, но он исходит от небольшой части общества», — констатировал Дмитрий Лисицын. Впрочем, он отметил и позитивные моменты: развитые информационные технологии и низкую стоимость труда.
Если говорить о прорывах в инновационной медицине, ставка должна быть сделана на бизнес, потому что государству сложно управлять инвестиционными процессами. Любые инвестиции — риск, а риск — это то, чего хочется избежать. Поэтому здесь необходим симбиоз усилий: задача бизнеса — создавать инновационные лекарства, задача государства — выстраивать адекватную систему регулирования. Однако пока такой системы нет: долгосрочного целеполагания в области охраны здоровья у государства в полной мере не сформировано.
Тем не менее Россия может быть эффективна в таких нишах, как биофармацевтика, борьба с нейродегенеративными заболеваниями. Это важно потому, что тот, кто сделает шаг вперед в борьбе с болезнями Альцгеймера и Паркинсона, станет ключевым игроком. Понятно, что наши успехи здесь достаточно скромные, но они скромные у всех. Кроме того, Россия уже сейчас может похвастаться экспортом медицинских услуг. «Люди едут лечиться в Россию. Это прежде всего связано с курсовой разницей, но в перспективе может приносить пользу», — заключил г-н Лисицын.
Догнать и перегнать Корею
Эксперт по инвестициям, управляющий партнер RMI Partners Максим Горбачев был не слишком оптимистичен. «В области инновационной фармацевтики ожидания пессимистичные, отставание будет нарастать, — признал он. — Необходимо вовлечение бизнеса в разработку инновационных препаратов. По данным «РВК», венчурные инвестиции в медицину составили 9 млн долл. В Северной Америке и Западной Европе инвестиции больше в 1 тыс. раз».
«Многие задаются вопросом: можем ли мы догнать Корею (к счастью, Южную). По объему фармацевтического рынка мы сопоставимы — это 1,5—2% мирового рынка. При этом мы видим, что государство в Корее инвестирует частные средства и пенсионные накопления в инновационные технологии и дает в управление профессионалам. У нас этого не происходит, и это один из вопросов, который мы можем поставить перед исполнительной властью», — считает г-н Горбачев.
По его мнению, важно внедрять ранние методы диагностики, в том числе стимулирование венчурных разработок в этой области. Инновационные препараты, которые предлагает Большая фарма, дороги и труднодоступны не только для российских потребителей, но и для западных. Поэтому возможные инвестиции не в методы лечения, а в методы диагностики должны быть более эффективными в долгосрочном плане.
Руководитель научно-технического департамента управляющей компании «Роснано» Анна Баландина рассказала, что наиболее перспективные фармацевтические ниши — биофармацевтика и иммунотерапия. Например, появляются такие удивительные технологии, как редактирование генома. «Но если говорить о направлениях, которые одобрены в клинической практике, это прежде всего иммуноонкология. То есть стимулирование иммунной системы пациента на борьбу с опухолью. Одним из таких подходов является кардиоклеточная терапия. Первые два подобных препарата могут быть одобрены в 2018 г.», — отметила г-жа Баландина.
Без поддержки государства в нашей стране вряд ли возможно развитие крайне дорогостоящей клеточной терапии, подчеркнула эксперт. Один из участников дискуссии поставил вопрос ребром: «Правильно ли я понимаю, что стратегия развития Роснано — догоняющее развитие?» Ответ был предельно понятен: «Отчасти да, потому что мы — инвестиционная компания, нам нужно зарабатывать деньги. Но мы не отказываемся от суперинноваций: если мы видим интересный проект, то вкладываем в него деньги, иногда теряем, потому что бывает красиво, но рынком не востребовано».
