Продолжение. Начало в № 8 (111) 2014
– Какой ты упрямый, Лунц. Как баран. Где та Америка? Да она давно уже в подметки нам дышит. Они там вообще в кризисе! Ты хоть знаешь, что у них там происходит? Да кому она сдалась, эта Америка?!
Разговор явно сворачивал не в ту сторону, но господин Лунц ловко спас ситуацию.
– Ты прав, ты прав, дорогой, – залился он соловьем, зная, что искусствовед особенно падок на лесть. – Разумеется, ты прав. Кто, как не ты, всегда и все знает.
– Я – знаю! – провозгласил искусствовед.
– Может, ты даже знаешь, у кого достать такие капли? – господин Лунц сам не мог поверить, что все-таки сказал это вслух.
Искусствовед снова поднял на него мутный взгляд, криво прищурился, долго молчал, глядя Лунцу в переносицу, а потом с размаху хлопнул его по плечу:
– Ха! Ты меня проверяешь! Проверяешь меня, да, Лунц? Думаешь, я выпил и плету языком? Да, я выпил, но я и пьяный знаю побольше, чем все вы тут вместе взятые. Хочешь, чтобы я доказал? А я докажу!
Он бросил вилку и нож и начал шарить по карманам. Потом достал пузатый кошелек, выложил из него на стол несколько золотых кредиток, искоса посматривая на эффект, производимый на публику, и, наконец, маленький прямоугольник, на котором было напечатано только одно слово: «Аптекарь». С другой стороны прямоугольника размашистым почерком был написан адрес.
* * *
– Вы никогда не были в этом доме.
– Разумеется.
– Вы никогда не видели меня, не знаете моего имени, у вас нет ни телефона, ни адреса…
ЧАСТЬ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
1.
Райские птицы любят позировать. Красуются часами, примеряют позы, меняют наряды, могут быть такими разными. Пахнут так сладко, щебечут так нежно. Нет никого на свете, кто был бы их краше. Они знают об этом, любуются собой, завораживают сами себя. Начинают кружиться, забывают про все, танцуют, поднимают ветер. Хотят улететь, но что-то их держит, кем ни прикидывайся, будь ты цветок или райская птица. Рвутся на небо, теряют перья, бьются и злятся. Не подходи никогда к райской птице ближе, чем свет от ее оперенья. Она не простит и ударит. Лучше начни танцевать ее танец, сделай вид, притворись, удиви ее. Чтобы она поверила, что ты на нее похож. Что и ты умеешь летать и танцевать ее танцы. Потому что так не бывает, чтобы ее птенец всегда оставался гадким…
2.
Разумеется, я отправилась к Марте выяснять судьбу исчезнувшего флакона. Полицейскому инспектору я пообещала доставить вещественное доказательство как можно скорее прямо в участок.
– Как хорошо, что ты пришла! – обрадовалась она. – Мои старшие играют с соседской девочкой, а мы пока хоть поговорим с тобой как нормальные люди.
Соседская девочка, существо абсолютно ангельского вида, как раз выползала на четвереньках из-за саркофага, а отпрыски Марты делали вид, что охотятся на нее, стреляя из воображаемых луков и пистолетов и сопровождая свои действия жуткими воинственными криками. Младенец, как обычно, был привязан к Марте и крепко спал, не обращая ни на что внимания.
– Я на минуту, – предупредила я, когда мы добрались до кухни, но тут же поняла, что этим моим планам вряд ли суждено сбыться: Марта доставала из духовки индейку и ставила на стол тарелки. – Я только зашла за флаконом…
– За каким флаконом? – Марта аппетитно облизнула пальцы и уселась на табурет. – Хочешь вина? Я не буду, а тебе надо. Снимешь стресс.
– За флаконом, в котором была кислота. Спасибо, если только чуть-чуть.
Марта слезла с табурета и полезла в шкаф за бутылкой.
– А ты уверена, что он не у Марка? – спросила она.
– Вообще-то это он сказал, что флакон у тебя. У него его точно нет. Он сказал, что ты его забрала.
– Да? – Марта приподняла брови. – Знаешь, я, наверное, от стресса ничего не помню. Да и выпили мы тогда. В общем, в той части, которая касается флакона, у меня в голове какой-то туман.
– Подожди. Так флакон у тебя или нет? Мне нужно отдать его полиции. Они занимаются картиной и прочими моими неприятностями. То есть, я надеюсь, будут заниматься, потому что пока у них маловато доказательств.
– Может, он все-таки у Марка?
Марта вела себя странно. Я знала ее очень хорошо и сразу поняла, что она хитрит. Но у меня не было никакого настроения играть в прятки.
– У Марка его нет, и у меня дома его тоже нет. Он может быть только у тебя. И Марк собственными глазами видел, как ты забрала его, когда за тобой приехал муж. Марта, что с тобой?
– Давай я налью тебе еще...
– Давай ты отдашь мне флакон. И вообще мне это не нравится! Он у тебя или нет?
– Можно я отнесу ребенка в детскую? А потом ты сможешь меня убить.
Мой интерес к индейке и вину окончательно улетучился. Марта знала, где флакон, в этом я не сомневалась. Но ее поведение не предвещало ничего хорошего.
– Марта, ведь ты его забрала? – тихо спросила я, попытавшись поймать ее взгляд.
– Да, – кивнула она. – Но у меня его нет.
Мне стало нехорошо. Это была единственная улика.
– Я его разбила, – тихо сказала она. – Можешь меня убить.
– Ты с ума сошла? Как это могло случиться?
– Можешь меня убить, – снова повторила она. – Имеешь полное право. Но я не нарочно, и у меня дети. Вот, целых два смягчающих обстоятельства.
– Хватит этого бреда! – Я уже сердилась. – Почему ты ничего мне не сказала?
– Не хватило смелости. Я же знаю, что, кроме него, тебе нечего предъявить в полиции. Мы тогда выходили из машины, я полезла доставать этот проклятый флакон из багажника, а мой дражайший супруг сказал, чтобы я его не трогала, а я все равно лезла, ты же знаешь, я упрямая как баран. И, в общем, я его уронила… Агата, прости меня, пожалуйста! Я могу показать пятно на асфальте у нас перед домом! И хочешь, мы прямо сейчас поедем в полицию, и я дам показания?
Я была не в состоянии вообще ничего говорить и отвернулась к окну. Марта слезла с табуретки и обняла меня за плечи.
– Ну, прости меня! Я сейчас же позвоню няне, и мы поедем в полицию!
– Не надо, – покачала головой я. – Они все равно не поверят. Тот полицейский, который был у меня, сразу дал понять, что очень сомневается в моей адекватности. И кислоту во флакон с духами, как он считает, налила я сама. А теперь и флакон бесследно исчез. Так что у него нет никаких причин начинать расследование.
– А сообщения ты ему показала?
– Показала.
– И что?
– И ничего. Я, пожалуй, пойду. Прости, что-то совсем нет аппетита.
– Давай мы все-таки съездим в полицию? Они должны принять заявление, нас же несколько человек, мы свидетели! Я сама так расстроилась, не могу ни спать, ни есть. Ну, что мне сделать, чтобы хоть как-то тебя порадовать?
– Купи мне цветов и торт! – крикнула я уже от входной двери.
Продолжение в следующем номере.
