Торопиться не надо
Автор исследования д-р Джозеф Росс убежден в том, что стремление к ограничению регулирования процесса рассмотрения заявок на новые лекарственные препараты и принятия решений по ним чревато серьезными последствиями. Исследователи выяснили, что в отношении 71 из 222 одобренных FDA препаратов в 2001—2010 гг. были приняты жесткие меры, в т.ч. изъятие из оборота, размещение на вкладышах дополнительной информации по безопасности и публичное объявление о новых потенциальных рисках.
Согласно более ранним исследованиям ученых из Йельского университета, процесс одобрения новых лекарств в США короче, чем в Европе. Кроме того, выяснили они, в большинстве базовых клинических исследований, которые длились всего полгода или даже меньше, принимали участие менее 1 тыс. пациентов.
В среднем между лончем и появлением проблем с безопасностью препарата проходит около 4,2 года. Чаще всего проблемы возникают при применении препаратов для лечения психических заболеваний, биопрепаратов, препаратов со статусом ускоренного одобрения и с истекающими сроками рассмотрения.
Наиболее часто проблемы возникали у препаратов, получивших от FDA статус ускоренного одобрения. Основанием для их одобрения является достижение суррогатных конечных точек. Иными словами, эксперты для определения эффективности ЛП берут во внимание не такие показатели, как выживаемость, снижение общей смертности или частота фатальных событий, а какие-то иные.
По словам д-ра Росса, это вполне соответствует сегодняшней политике. В подписанном бывшим Президентом США в декабре 2016 г. законе 21st Century Cure Act (закон о лекарствах 21 века) содержится положение, направленное на поддержку определения эффективности лекарств по показателям суррогатных конечных точек. Кроме того, закон стимулирует FDA при рассмотрении заявки на новый препарат руководствоваться не только результатами трех фаз клинических исследований, но и другими доказательствами. Это вызывает опасения у многих исследователей, которые справедливо полагают, что подобная практика откроет двери небезопасным ЛП.
Как отметил онкогематолог из Орегонского университета медицины и естественных наук д-р Винай Прасад, он, в определенной степени, не против того, чтобы FDA работало более организованно и эффективно. Однако, по его глубокому убеждению, в стремлении к оптимизации ни в коем случае нельзя пренебрегать доказательством безопасности и эффективности лекарств перед лончем.
С учетом того, что в США отчетность о побочных эффектах ЛП является добровольной, можно с уверенностью утверждать, что при длительном применении лекарств развивается «побочка», о которой ни FDA, ни широкая общественность даже и не подозревали. Если отчеты и направляются в FDA, то содержащаяся в них информация зачастую ничем не подтверждается, она неполная и запоздавшая. В FDA говорят, что управление отслеживает информацию и из других источников, прежде чем вмешаться.
Исследователи отметили интересный факт: наименьшая вероятность возникновения постмаркетинговых проблем с безопасностью у ЛП, период рассмотрения заявок на которые составляет менее 200 дней. Они полагают, что в этом случае разработчики предоставляют FDA более полные доказательства безопасности ЛП, что, в свою очередь, позволяет ускорить процесс рассмотрения и одобрения.
По словам содиректора Центра по безопасности и эффективности лекарственных средств при Университете Джона Хопкинса д-ра Калеба Александера, в большинстве случаев пациенты и врачи ошибочно принимают одобрение FDA за гарантию абсолютной безопасности и эффективности того или иного препарата. Ничего подобного, уверен он. Для того чтобы получить полную информацию, необходимо, чтобы продукт вышел на рынок и стал популярным среди многих потребителей.
Жизнь только начинается?
Жизненный цикл любого препарата — это уравнение со многими неизвестными. Учитывая тяжелые уроки талидомидовой трагедии 60-х гг., еще до лонча компании прописывают план управления рисками, который включает потенциальные непредвиденные, редкие и серьезные побочные эффекты. В наши дни фармаконадзор «встроен» в систему качества компании. Это динамичная конструкция, она направлена на определение «скрытых» сторон препарата на протяжении всего жизненного цикла.
Мало того, законодательство разрешает FDA требовать от производителей дополнительных исследований. Как это случилось в 2008 г., когда последовало решение регулятора о проведении обязательных исследований кардиобезопасности сахароснижающих препаратов.
По сути, одобрение — это решение, что при данном объеме знаний о препарате польза от применения превышает риски. Любой новый продукт несет потенциальные риски для здоровья. Они могут быть определены только после широкого или длительного применения. Другими словами, априори понятно, что после утверждения новые факты или проблемы безопасности препарата станут известны. Вопрос в другом — изменят ли они соотношение риск-польза в сторону риска? Приведут ли к крайним мерам — отзыву препарата с рынка?
Уроки истории
Сложно сказать, сколько лет необходимо, чтобы пройти точку невозврата. Как показывает история, для части препаратов она наступает в первые пять лет, когда подводят итоги пострегистрационных исследований или накапливается значительный объем спонтанных сообщений о нежелательных реакциях. Для других — более долгий путь, когда отзыв препарата с рынка связан с отдаленными последствиями применения. В любом случае верна концепция ВОЗ: «Нет ни одного лекарства, прием которого не был бы сопряжен с риском».
