Прогресс стоит на месте
Общий бюджет на здравоохранение в 2016 г. оценивается в 2698 млрд руб., рассказала руководитель отдела стратегического консалтинга Aston Group Мария Сдвижкова. По предварительным данным, в 2017 г. эта цифра сократится на 1% и составит 2672 млрд руб.
Согласно прогнозу, средства, выделяемые из федерального бюджета, уменьшатся с 257 млрд в 2016 г. до 252 млрд руб. в 2017 г. Консолидированный бюджет субъектов РФ снизится, соответственно, с 753 до 728 млрд руб. В то же время бюджет фонда ОМС увеличится с 1688 до 1692 млрд руб.
Вместе с тем в 2018 г. ожидается рост госфинансирования отрасли на 3,5%, а в 2019-м — еще на 1,4%. Мария Сдвижкова также напомнила, что в 2015 и в 2016 гг. госрасходы на здравоохранение увеличивались на 2%.
Кроме того, эксперт отметила, что все основные источники финансирования здравоохранения в уходящем году являются дефицитными. Так, дефицит федерального бюджета составляет 17,2%, консолидированного бюджета субъектов РФ — 6,4%, бюджета ФФОМС — 1,6%.
Состояние легкой нестабильности
«Если в плане федерального финансирования и бюджета ФФОМС на существенные изменения рассчитывать не приходится, то региональный бюджет будет меняться», — подчеркнула эксперт.
Впрочем, состояние бюджетов субъектов РФ остается неоднозначным, а сами регионы, по выражению Марии Сдвижковой, находятся в «легкой нестабильности». С одной стороны, 78 регионов в течение 2016 г. пересмотрели бюджеты в сторону повышения расходов и лишь два — в сторону снижения. Однако расходы увеличиваются в основном за счет увеличения непосредственно расходной части, уточнила докладчик. При этом число дотационных регионов выросло с 74 до 80, а средний дефицит — с 7,7 до 8,3%.
Аналогичная ситуация и с расходами на региональное здравоохранение. 72 региона увеличили расходы, однако их средняя доля в общем бюджете субъекта упала с 17,9 до 17,2%.
И все же есть показатель, в котором субъекты РФ демонстрируют хотя и небольшую, но положительную динамику. Речь идет о расходах на лекарственное обеспечение. 44 региона увеличили расходы, 22 — уменьшили, а совокупный рост финансирования лекарственного обеспечения составил 2%. Тройка лидеров в этом отношении — Севастополь (+10,5%), Ярославская область (+10,4%), Москва (+8,4%). Явные аутсайдеры — Кабардино-Балкарская Республика (-9%) и Мордовия (-7,6%).
Суммарный объем государственных расходов на лекарственное обеспечение в 2016 г. на данный момент достиг значения 2015 г. с учетом дополнительных субвенций, сообщила Мария Сдвижкова. Вместе с тем в текущей версии проекта федерального бюджета на 2017—2019 гг. не предусмотрено увеличения финансирования на лекарственное обеспечение, добавила представитель Aston Group.
В 2016 г. явственно обозначилась потребность в дополнительном финансировании на лекарственное обеспечение больных редкими заболеваниями. Однако ни на орфанные препараты, ни на поддержку Постановления правительства № 890 целевых средств выделено не было. Осталась нерешенной и проблема задвоения по льготному лекарственному обеспечению.
Коэффициенты растут
Тему финансирования в лекарственном обеспечении продолжили приглашенные эксперты — представители ФГБУ «Центр экспертизы и контроля качества медицинской помощи» Минздрава РФ. Начальник отдела методологического обеспечения проведения комплексной оценки технологий в здравоохранении Мария Сура рассказала об изменениях в модели клинико-статистических групп заболеваний (КСГ).
Система стартовала в 2012 г., изначально в нее включились три пилотных региона — Кировская, Липецкая, Томская области. На сегодняшний день свыше 60 регионов производят оплату случаев госпитализации по единой тарифной политике.
Система КСГ не принесла ОМС больше денег, поскольку представляет собой перераспределение финансовых средств, отметила Мария Сура. Большая оплата предусмотрена за более тяжелые и дорогие случаи госпитализации и меньшая — за более легкие.
Если раньше система КСГ была разработана только для круглосуточных стационаров, то с 2016 г. к ней присоединился дневной стационар, рассказала она. На текущий момент для дневных стационаров на федеральном уровне разработаны 118 клиникостатистических групп, для круглосуточных стационаров — 308.
При этом около 20% тарифов по КСГ составляет лекарственная помощь. В уходящем году в системе были выделены отдельные случаи лечения с применением дорогостоящих лекарств с высокими коэффициентами затратоемкости. В дневном стационаре это дорогостой для лечения вирусного гепатита С и терапии злокачественных новообразований с применением моноклональных антител и ингибиторов протеинкиназы. В круглосуточный стационар также были введены группы с возможностью назначения дорогостоящих ЛС пациентам
со злокачественными новообразованиями и терапией генно-инженерными биологическими препаратами.
Ни пройти, ни проехать
Инновационным моделям финансирования лекарственного обеспечения был посвящен доклад советника руководителя ФГБУ «Центр экспертизы и контроля качества медицинской помощи» МЗ РФ Любови Мельниковой. Особое внимание эксперт уделила направлению риск-шеринга. В международной практике подобные программы (например, оплата контракта фармацевтической компании на закупку лекарств государством только в случае достижения целевых результатов лечения) применяются
с начала 70-х гг., рассказала она.
На сегодняшний день можно выделить 27 укрупненных моделей риск-шеринга, в каждой из них заложены свои критерии эффективности лечения и порядок расчетов с фармпроизводителем в зависимости от полученного результата. В России рассматривается возможность внедрения пяти моделей, однако процесс пока находится на этапе проработки нормативно-правовой базы.
Внедрение риск-шеринга затрудняет отсутствие в ФЗ №44 возможности возврата производителю денежных средств, пояснила Любовь Мельникова. «Вместе с Минэкономразвития мы работаем над тем, чтобы найти подходы к реализации той или иной схемы, — добавила она. — Но до сих пор полного взаимопонимания так и не достигнуто».
Пока все выглядит так, что «44-й закон ни на одной телеге не объедешь», констатировала эксперт. Поэтому приходится рассматривать другие пути — например, сделать акцент на положении о статусе единственного поставщика. Кроме того, Любовь Мельникова не исключила, что полезным для реализации модели риск-шеринга может оказаться использование инструмента специнвестконтракта. В любом случае рассчитывать на то, что модель будет внедряться уже в 2017 г., было бы, пожалуй, слишком оптимистично.
