Продолжение. Начало в №8 (111) 2014
– Скорей всего, скорей всего, – закивала Артемида. – Вы когда проверяли зрение? При вашей профессии это ведь крайне важно. Попейте таблетки с черникой, мой вам совет. И я бы на вашем месте… – она зачем-то оглянулась на дверь, потом наклонилась над столом поближе во мне и с заговорщицким видом сообщила: – Активнее пользовалась бы декоративной косметикой. Вам это вовсе не повредит. Поверьте мне, дорогая. Станете поярче, глядишь – и замуж выйдете. Кстати, как ваша личная жизнь?
Она удобно устроилась в кресле, приготовившись смаковать рассказы о моих кавалерах. Как правило, это становилось поводом к воспоминаниям о ее собственных ухажерах, обивавших ее пороги в молодости, однако почему-то так и не сумевших добиться ее расположения. Но я пришла сюда вовсе не для романтических историй.
– Я просто слышала, что господин Лунц собирался отправить куда-то за границу несколько наших основных экспонатов. Несколько картин. Это ведь такое нервное дело…
– Вы опять что-то напутали, – покачала головой Артемида. – У нас никто никуда пока не едет. Висят себе все как миленькие.
– А к нам в последнее время ничего не привозили? И вроде бы к господину Лунцу недавно приезжали какие-то международные эксперты? Как он только все успевает! Часто остается работать по вечерам?
Артемида вдруг отставила свою чашку, тщательно вытерла пальцы салфеткой и взяла меня за руку.
– Агаточка, – сказала она проникновенно. – Я ведь давно за вами наблюдаю. И я догадываюсь, что с вами происходит.
– Да? – искренне удивилась я.
– Да, – Артемида размашисто кивнула, тряхнув высокой прической. – Деточка, мне кажется, что в последнее время вы слишком интересуетесь господином Лунцем. Приходите в не назначенное время, более того, даже не в часы приема. Вы ведь влюблены в него, да?
Я поперхнулась кофе и закашлялась, что было воспринято Артемидой как чистосердечное признание. Она сжала мою руку так сильно, что я ойкнула, и продолжила:
– Я посоветовала бы вам оставить надежду. Ведь господин Лунц женат, и он прекрасный семьянин.
Мне оставалось только кивать и делать жалобные глаза, чтобы она меня отпустила.
– Я ведь давно стала замечать это за вами… – Артемида прищурилась. – …Этот повышенный интерес. Я вас прекрасно понимаю, он такой интересный мужчина и необыкновенный человек, но все же… Да, он оказывал вам знаки внимания, но только потому, что ценит вас как редкого специалиста. И не более того. Оставьте надежду. Это все напрасно, уверяю вас. Смиритесь, и вам станет легче.
Мне ничего не оставалось, как попрощаться с Артемидой, поблагодарить ее за ценные советы и постараться не расхохотаться прямо в приемной. Я вышла на улицу, села в машину и поехала в бассейн, где мы договорились встретиться с Мартой.
2.
К началу сеанса я опоздала, быстро переоделась и нашла Марту уже на дорожке в бассейне.
– Я была у Артемиды. Она решила, что я втрескалась в Лунца, – начала было я, но тут же пожалела, что сказала об этом Марте в воде, потому что испугалась, что она утонет от смеха.
– А зачем тебя вообще туда понесло? – спросила она, когда перестала смеяться, отплевываться и кашлять.
– Да хотела узнать хоть что-то про картину. Про копию. Ну, ты поняла. А Артемида решила, что я проявляю нездоровый интерес к ее шефу. Она давно это за мной заметила. Отпираться было бесполезно.
– Артемида сидит в духоте, вот у нее и едет крыша. Весь ее мир – приемная, доспехи, бронзовые дикобразы и центр вселенной – господин Лунц. Единственный и неповторимый. Так ты что-нибудь узнала? Кроме как о своей пагубной страсти?
– Да нет, конечно.
– Послушай, а может, пока оставить все это? Претензий к тебе никто не предъявляет, подозрений ни у кого никаких нет, если бы были, то уже бы ползли слухи, ты же знаешь, как это бывает в нашем болотце под названием «мир искусства». В конце концов, у тебя даже есть предположения по поводу подлинника, если вдруг тебе начнут задавать вопросы какие-либо серьезные инстанции.
– Это не предположения. Я знаю, что это подлинник, я же тебе рассказывала.
– Ну хорошо, как скажешь. Но я бы, наверное, оставила эту историю в покое. Не буди лихо. Путь идет как идет. Никто никого не трогает…
– Ничего себе, не трогает! – возмутилась я. – А мои фотографии, а ворона, а сообщения с угрозами?
– Спокойно. Включим рациональный подход. Во-первых, все эти три факта могут быть вовсе не связаны между собой. Ворона упала к тебе в окно от сердечного приступа…
– Как твоя соседка.
– Именно! Ворона – с инфарктом, а фотографии мог испортить кто-то, кто сильно тебе завидует и при этом неплохо разбирается в компьютерах.
– А по смс угрожают вовсе не мне, а райским птицам! То есть надо звонить в общество охраны животных.
– Ну, тут, конечно, не все понятно. Хотя отправитель этих самых угроз мог вполне ошибиться номером. То, что он псих, ясно как белый день, тут сомнений вообще быть не может. Вот он и ткнул пальцем в телефонную книжку. А может, просто ошибся на одну цифру. Но ты их все равно не стирай. Пусть будут на всякий случай, а ты пока просто постарайся успокоиться.
– Пока случай не настал… – добавила я.
Мы поплавали, сходили на массаж и в сауну. Марта рассказывала мне про детей и про то, что ей скоро придется расставаться с Амедеем, поскольку она уже почти закончила приводить в порядок его саркофаг. Потом она стала расспрашивать меня про Марка, и у меня сразу поднялось настроение. Но рассказов о наших романтических прогулках и ужинах при свечах ей было явно мало.
– А как он в постели? – поинтересовалась моя любопытная подруга.
Я пожала плечами.
– Что, такой невнятный? – Марта даже остановилась и от удивления закрыла рот ладошкой.
Мы шли по длинному коридору к раздевалкам.
– Да нет же, – отмахнулась я. – Просто мы еще до этого не дошли.
– Это как это? Вы же уже пару месяцев водите хороводы.
– А до постели пока не дошли. Вот такой хоровод.
– Но почему? Вам же не по шестнадцать. И даже не по двадцать. И даже… Ну, ладно…
– Я не знаю, Марта. Скажу тебе больше: мы даже не целовались.
– Это как? Вас не тянет друг к другу?
– В том-то и дело, что тянет. Еще как! Меня-то уж точно. Да и его. Я же чувствую.
– А чего же тогда он тянет?
– Не знаю. Мне кажется, он не решается. Он так трепетно ко мне относится. Так на меня смотрит! Как будто влюбленный маленький мальчик.
– Послушай, но ты-то уже не маленькая девочка. Зачем тебе маленькие мальчики? Пусть и влюбленные.
– Марта, ну не все же так просто и цинично. Может, он ценит чувства, романтику, период предвкушения…
– Он не гей?
Марта всегда прямо говорила то, что думала.
– Нет, не думаю. – Я отогнала от себя эту мысль. – Он рассказывал мне про своих бывших девушек.
Тем временем мы пришли в раздевалку и доставали вещи из шкафчиков.
– Рассказывать он может что угодно, ты все-таки не затягивай с этим.
– Марта! Нельзя же грести всех под одну гребенку. Для кого-то это просто, а для кого-то нужно время. Может, он просто не уверен в себе, может, у него мало опыта.
– Ну, конечно, у такого-то красавчика…
– Может, он верующий и не может ничего позволить себе до свадьбы! – выдала я последнюю версию, открыла металлическую дверцу и запустила в шкафчик руку, продолжая смотреть на Марту.
– Знаешь, тогда надо предупреждать! – возмутилась она.
Странно, но моя рука наткнулась на что-то мокрое. Решив, что на одежду перевернулась бутылка с водой, я вытащила руку и обнаружила, что она вдруг стала липкой и красной.
– Марта, – позвала я.
– Ты что, порезалась? Когда ты успела?
Марта подошла ко мне, посмотрела на мою руку, потом заглянула в шкафчик и вытащила из него одежду. Я очень удивилась, почему все мои вещи вдруг покрылись ярко-красными пятнами, и почему вдруг Марта бросила их на пол. Я всегда плохо переносила вид крови. Да что там, когда я видела кровь, то просто всегда падала в обморок.
3.
Почему люди так любят крайности? Они хотят видеть то, чего нет, и упорствуют в этом. Они сами доводят все до абсурда и обвиняют в происходящем кого угодно, лишь бы снять вину с себя. Предпочитают катастрофы и драмы спокойной логике.
Перейти все границы, даже не задумываясь, хотя когда-то побоялись просто задать вопрос. Почему выстрелить в висок оказывается проще, чем снять телефонную трубку? Кто понаставил внутри нас все эти капканы?
Люди не оставляют себе выбора, потому что не любят выбирать. Выбор – это решение, решение – это ответственность. Ответственности предпочитают обстоятельства. Это обстоятельства вынудили, заставили, загнали в угол. Это не я, нет, только не я. Тот, кто гордится тем, что любит риск, просто боится ответственности. Лучше пусть это будут обстоятельства, да-да, именно так.
Безвыходная ситуация. Чтобы оказаться в ней, надо так много работать, так стараться, так запутываться. И все равно выход есть. Как правило, не там, где мы его ищем.
Как же все перепутано. Хаос… Опять хаос… Вся беда – от него.
