— Вы искали стратегического партнера, сделка с Abbott была уже чуть ли не близка к завершению, но не получилось…
— Покупка Abbott доли в «Петроваксе» была вполне логичным шагом. Наше сотрудничество с Solvay Pharmaceuticals, ставшей впоследствии частью Abbott, началось давно. В рамках совместного партнерства мы реализовали биотехнологический проект по строительству фармацевтического комплекса полного цикла по международным стандартам GMP. Мы никогда не стояли на месте и искали стратегического партнера для дальнейшего развития компании. Опыт успешного сотрудничества с Abbott, широкие возможности в области научных исследований и разработок, опыт компании в управлении производством — все это ключевые факторы, которые стали основой при выборе партнера. Это давало усиление позиций в России, выход на европейский рынок.
— В итоге совладельцем стал «Интеррос», и это уже совсем другое партнерство. Не так ли?
— Да, вы правы — это стратегическое партнерство с крупнейшей инвестиционной компанией. Владимир Потанин решил сосредоточиться на производственных активах, в т.ч. на фармпромышленности. Тогда они начали поиск актива, вышли на нас, и мы согласились. В этом партнерстве сменились наши приоритеты: мы стали самостоятельным активом в крупной промышленной группе, а не частью огромной фармацевтической компании, развиваем собственные компетенции. Также, став частью «Интерроса», мы получили реальную инвестиционную поддержку проекта по созданию четырехвалентной вакцины против гриппа, рекомендованной ВОЗ, и сейчас работаем в этом направлении.
— То есть речи о том, что «Интеррос» может перепродать долю в «Петроваксе», не идет?
— Нет, и лучшее подтверждение тому — ряд проектов, которые мы совместно начинаем, нацеленных на среднесрочную и долгосрочную перспективу. Я уверена, что вместе мы сможем в ближайшем будущем укрепить наши позиции на российском рынке инновационных иммунобиологических препаратов.
— Кризис и санкции существенно ограничили доступ российских компаний к рынку капиталов. Планируете ли вы пересмотреть свою инвестпрограмму по этим причинам, из-за нехватки денег?
— Ни кризис, ни санкции не повлияли глобально на наши стратегические цели. Мы продолжаем еще более активно двигаться к их реализации.
— Сейчас идет четкий тренд на независимость российской фармпромышленности от иностранных производителей. Я знаю, что антигены для Гриппола плюс поставляются с голландского завода Abbott. Есть ли возможность производства этого сырья в России?
— Импортозамещение — важнейший вопрос, который в последнее время стоит особенно остро. Естественно, мы работаем в этом направлении и уже к концу года надеемся выпустить на рынок первые дозы Гриппола плюс полностью на российском сырье.
— Откуда вы возьмете сырье?
— Поставщиком сырья станет Санкт-Петербургский институт вакцин и сывороток. Замечу, что наше сотрудничество с СПбНИИВС началось еще в 2009 г. На мощностях предприятия по лицензии производится вакцина Гриппол, специалисты наших компаний хорошо знают друг друга.
Идея же использования антигенов российского производства в Грипполе плюс обсуждалась очень давно, но ранее, к сожалению, в стране не было производства соответствующего качества. У нас даже есть проект строительства собственной фабрики, возможность которого мы рассматривали всерьез. Однако за последние несколько лет СПбНИИВС существенно модернизировал свои производственные мощности. Помню, как без особенных надежд мы ехали к ним с инспекцией на производство и как приятно были удивлены увиденным.
Тогда мы решили рискнуть и в сентябре 2014 г. начали с ними совместную работу по введению их антигенов в состав вакцины Гиппол плюс. А в начале 2015 г., увидев, что все складывается, мы подписали уже широкий договор о долгосрочном стратегическом сотрудничестве.
— Вы реализуете проект локализации пневмококковой вакцины Pfizer. Какова глубина локализации?
— Сейчас мы производим пневмококковую вакцину по технологии полного цикла производства готовой лекарственной формы: формулирование, розлив в одноразовые шприцы, упаковка, контроль качества. Вопрос производства субстанций обсуждается. Правда, в текущей обстановке внедрять его не получится очень быстро, но мы не теряем оптимизма.
Пневмококковая вакцина Pfizer — тринадцативалентная вакцина, компоненты которой нужно объединить по определенной технологической схеме, в определенных условиях. Сейчас уже есть максимальная степень локализации для готовой лекарственной формы. Таких площадок четыре в мире: две у самого Pfizer, одна в Турции и мы.
