В 2003 г. британский социолог Джулиан Легран опубликовал свой труд «Motivation, Agency and Public Policy: Of Knights and Knaves, Pawns and Queens». Основная мысль автора заключалась в том, что выработка политики и регулирующих норм основана на восприятии людей в качестве рыцарей (мотивированных добродетелью), эгоистов (мотивированных только собственной выгодой) или пешек (пассивно подчиняющихся обстоятельствам).
Исследование населения послевоенной Великобритании показало, что восприятие человеческой мотивации значительно трансформировалось и превалирующим состоянием британца стало шатание между «рыцарем» и «эгоистом» на фоне роста расходов на социальное обеспечение. Выводы автора были применены и к отношениям между пациентами и врачами в США в контексте роста расходов на здравоохранение.
Теория Леграна может быть с успехом применена и к фармацевтической отрасли. В процессе многих споров относительно сферы здравоохранения, особенно затрагивающих темы финансирования, маркетинга и прибылей, прорисовывается отношение к фармбизнесу и его мотивация. Так, в зависимости от ситуации, фармкомпании могут работать на благо общества, на собственный карман или просто плыть по течению, подчиняясь сложившимся обстоятельствам.
Так выглядит Фарма с точки зрения общества, что вызывает необходимость выработки стратегии для отрасли, в наибольшей степени отвечающей общественной потребности.
Рыцари
Если общество воспринимает фарминдустрию в качестве рыцаря, то оно накладывает на нее значительную ответственность за здоровье людей. Компании, в свою очередь, принимают эту ответственность и прикладывают все силы для разработки лекарств, способных удовлетворить нереализованные потребности медицины. Само собой разумеется, что в таком видении производители ставят здоровье пациентов во главу угла, а финансовая прибыль идет на поддержку их благой деятельности.
Фармотрасли ставят в заслугу спасение или улучшение качества жизни миллионов людей благодаря разработке новых лекарственных средств и вакцин. Общество признает вклад Фармы и удостаивает работающих в ней ученых и исследователей высших наград (например, Нобелевской премии).
Эгоисты
В этом восприятии фармкомпаниям отводится роль этаких рвачей, работающих исключительно ради своей выгоды и которым общество в целом и пациенты в частности глубоко безразличны. Такое отношение к отрасли обусловлено примерами многочисленных нарушений, таких как продвижение лекарств по незарегистрированным показаниям (off-label), сокрытие информации о безопасности препаратов, подкуп врачей, завышение отпускных цен. Крупные финансовые штрафы за эти и другие грехи, навязчивая реклама лекарств, рост расходов на здравоохранение также не способствуют утеплению образа фарминдустрии в глазах населения. Уровень доверия общества к фармотрасли минимален, и властям приходится ужесточать меры по регулированию исследовательской и коммерческой деятельности компаний.
Пешки
Если на фармотрасль смотрят, как на пешку, тогда принимаются меры по созданию систем ее стимулирования, с тем чтобы разрабатывались новые лекарства, вакцины и другие средства. Одновременно должны создаваться антистимулы для деятельности компаний вне интересов общества. Механизмы регулирования, управления и платежей заставляют отрасль работать в интересах общества. Иными словами, Фарма находится под влиянием внешних факторов.
Что дальше?
За последние десятилетия восприятие мотивации фармотрасли претерпело значительные изменения. Недавние протесты по поводу высоких цен на лекарственные препараты для лечения гепатита C и онкозаболеваний лишний раз подчеркнули эти изменения.
Если раньше отрасль рассматривалась как пример успешной работы команды талантливых ученых и инвестированных средств на благо общества, то теперь она выглядит так, как будто фармкомпании перекладывают стоимость инноваций на плечи самого общества.
Чтобы изменить постепенно крепнущее отношение к фармотрасли как к эгоисту, отрасль должна работать в сотрудничестве с профессионалами здравоохранения в целях демонстрации эффективности своей продукции, повышения доступа к ней в глобальном масштабе и стать более интегрированной в лечебный процесс на всех его стадиях, а не только на стадии выписки рецепта. С применением продвинутых информационных технологий фармкомпании могут тесно сотрудничать с врачами и другими заинтересованными сторонами для определения места своих лекарств и вакцин в клинической практике. Применяя выводы Джулиана Леграна к фармотрасли, необходимо четко ориентироваться в ее мотивации и соответственно ей выстраивать взаимоотношения.
Заговор
В России отношение населения к фармацевтике всегда было настороженным. Изготовление лекарств воспринималось как нечто тайное, безбожное, зачастую связывалось с масонством. В пьесе Горького «Дети солнца» мужики громят дом ученого-химика Протасова, полагая, что он делает лекарства. В советские годы имидж фарминдустрии был улучшен регулярными внушениями, что партия и правительство заботятся о здоровье граждан, но в конце 80-х антифармацевтические настроения стали вновь набирать силу.
Сейчас превалирующий в российском обществе образ фармбизнеса — это даже не эгоисты, а скорее, стяжатели, особенно, если речь идет об иностранных компаниях. Отсутствие реальной системы льгот на медикаменты воспринимается населением как алчность фарминдустрии. Но и сами лекарства, если они еще и химически синтезированные, считаются опасными, а их широкое применение — экспериментом над людьми. Особенно не повезло вакцинам. Если послушать, что говорят мамашки на детских площадках, то самая безобидная фраза: «Прививки — это заговор Америки по уничтожению российского генофонда».
Репутация Фармы складывается не только из невежества и предрассудков, но и благодаря политике СМИ, для которых она — как клапан для перепускания пара. Скорее всего, стяжательский образ фармбизнеса будет сохраняться еще долго, как бы компании ни декларировали, что их главная цель — здоровье.
