Рецепт есть
— Дмитрий, как бы вы оценили текущую ситуацию? Есть ощущение, что, чем дальше, тем страшнее.
— Нет, нам уже не страшно. Самое правильное словосочетание для характеристики текущего момента: сложно, но интересно, поскольку мы переживаем очередной непростой период в развитии не только отрасли, но и страны. Но, так как таких моментов было уже некоторое количество за последние два десятка лет, ровно столько я лично работаю в индустрии, уже есть какие-то проверенные рецепты.
— Каков будет ваш ответ кризису? Как изменится стратегия развития компании? Будут ли резко снижены затраты, например, на медпредставителей?
— Резких движений мы не делаем никогда. При этом, конечно, учитываем все происходящее вокруг нас. Экономить на медпредставителях не будем, поскольку в нашем случае это означало было рубить сук, на котором сидишь. STADA — бренд-дженериковая компания, основа ее деятельности — эффективная промоция, продвижение препаратов. Сэкономив на этом, мы уничтожим бизнес. Действительно, во времена, мягко говоря, нестабильности мы не сумеем осуществить столько лончей, сколько планировали изначально в соответствии с нашей стратегией. Некоторые продукты, уже имеющие возможность обращаться на рынке, мы придержим для лучших времен, может быть, на полгода, девять месяцев, когда ситуация прояснится.
— Дженериковые компании в изменяющейся финансовой ситуации имеют большие шансы выиграть, потому что принимаются более рациональные решения, как на уровне государственных закупок, так и коммерческих. Имеет смысл сейчас обращать внимание на корпоративный бренд?
— На мой взгляд, заниматься этим надо было несколько раньше, чтобы сейчас выделяться на фоне других компаний. Например, в Украине мы инвестировали существенные деньги в наш бренд задолго до разразившегося там кризиса. В итоге знание бренда STADA позволило нашему портфелю пройти достаточно безболезненно ту полосу турбулентности, которая была связана с отказом от всего российского в аптеках.
По-соседски
— Рынок Украины для STADA CIS довольно крупный. Экономическая ситуация там ухудшилась намного раньше, чем в России. Как там шли продажи в 2014 г.? Есть ли сходство с российским кризисом?
— В некоторых негативных тенденциях Россия повторяет Украину. Например, попытки розничных сетей скомпенсировать ожидание повышения цен упреждающими действиями. Что совершенно необоснованно, поскольку товар им пришел еще по старым ценам, но они ожидают следующие партии по непонятно какой стоимости, поэтому аптеки повышают цены иногда на неадекватные проценты. На этом, пожалуй, сходство заканчивается. Украинский рынок понес сильные потери из-за политических неурядиц: ушло порядка 17% рынка — из-за Крыма и юго-восточных областей.
— С созданием ЕАЭС стало ли проще поставлять вашу продукцию в страны-участницы по сравнению с другими странами СНГ?
— Если говорить про страны ЕАЭС, то основное различие — это отсутствие таможни. Там прямая логистика: положил в грузовик и довез. С точки зрения расчетов ситуация во всех странах примерно одинаковая. ЕАЭС пока еще молодая структура, основные нормативные акты, которые будут определять правила работы Фармы в общем пространстве, находятся в разработке.
Выгодная девальвация
— Насколько для вас актуален процесс локализации?
— Примерно половину того, что мы продаем, мы производим здесь, в России, причем как на собственных площадках, так и на контрактных. Например, у нас нет своего производства ампул и инъекционного производства. Доля препаратов, производимых за рубежом, постепенно растет. Нужно отметить, что это не следствие нашей производственной стратегии. То, что удается локализовать, мы локализуем. А доля зарубежных препаратов, как правило, вырастает за счет слияний и поглощений. Например, мы купили «Аквалор», он занимает существенную долю в продажах, но производится продукт в Европе. Со временем мы его, конечно, локализуем. Может быть, нынешняя ситуация нас и подтолкнет к этому, так как сама по себе девальвация делает производство в России экономически выгодным.
— Какая часть портфеля продается государству? Насколько вам интересен этот канал продаж?
— Госзакупки нам интересны настолько, насколько позволяет наш портфель. Порядка 10% продаж — это продажи в бюджеты различного уровня. У нас традиционно устойчивые позиции по федеральному тендеру на поставки препаратов от ВИЧ. Тренд развития системы лекарственного обеспечения так или иначе будет мигрировать в какие-то формы страхового возмещения, в сферу, которая либо будет финансироваться государством, либо жестко регулироваться. Мы готовимся к этому, готовим портфель.
— Производите ли вы лекарства для Европы?
— Традиционные для нас рынки Европы — страны Балтии, там у нас есть бизнес. Большое количество препаратов «Нижфарма» мы завозим в Латвию, там традиционно много русскоязычного населения. У нас есть некоторое производство для Германии. Сами мы там не продаем, а выполняем функцию производителя. Конечно, по сравнению с Россией и традиционными экспортными рынками СНГ это небольшая доля, но в любом случае несколько миллионов евро мы имеем.
Удостоверение номер 1
— Ваши производственные площадки давно соответствуют стандартам GMP и прошли европейский аудит. И тем не менее вы стремились одними из первых получить российский сертификат GMP. Почему для вас это было так важно?
— Для нас это было принципиально. Еще в конце 90-х гг. «Нижфарм» первым в России привел производственные мощности в соответствие с международными стандартами качества. GMP — это краеугольный камень в нашей стратегии, мы бились изо всех сил за тот момент, когда эти правила станут обязательными для всех. Наконец это произошло, и мы посчитали, что невозможно оставаться в стороне, вызвали огонь на себя, прошли все необходимые процедуры и получили удостоверение за номером 1, чем очень гордимся.
— Вам не кажется, что долгое время GMP был как бы маркетинговым ходом? Пока нет процедуры, которая бы выводила несоответствующие препараты с рынка.
— Нет, это не маркетинговый ход, это принципиальное правило фармпроизводства. Документ мы получили потому, что есть федеральный закон. Тут вопрос готовности. Мы были готовы больше других и получили удостоверение. Теперь спокойно ждем, когда инспекторат начнет работать в полную силу. Да, действительно, все это будет иметь смысл после отзыва первой лицензии. Тогда все почувствуют, что закон начал работать. На самом деле работа пошла, проведено уже более 70 инспекций, выписаны предписания. Но, повторюсь, закон будет более явным, когда начнется закрытие компаний.
— Какова ваша ценовая политика в 2015 г.?
— Порядка 45% портфеля препаратов входят в Перечень ЖНВЛП. По ним мы можем поднять стоимость только на уровень официальной инфляции, то есть 5,5%, что конечно же далеко от реального роста издержек, особенно в последнюю треть года в связи с девальвацией. По другой части портфеля цены диктует рынок. Естественно, приходится повышать цены на препараты импортируемые, где 100% издержек выражены в валюте, но где-то сделать это невозможно. Мы принимаем отдельное решение в отношении каждого препарата. В целом по портфелю рост цен не превысит 7—10%, при том, что курс рубля ослабел гораздо больше.
