— Неужели нельзя вовремя обработать инструменты? — бушевала Валентина Валерьевна. — Как я должна работать горячим расширителем? Где все пеленки?
— Главный врач распорядилась, чтобы пациентки приносили пеленки сами, и объявление около регистратуры повесили, — робко откликнулась Света, взвешивая очередную беременную, которую, вопреки правилам, приняли вместе с женщиной из очереди обычных гинекологических пациенток — для экономии времени.
— Сами? Что они принесут сами, кроме скандалов? Каждая вторая будет возмущаться, а я — выслушивай? — не успокаивалась она.
В дверь робко постучали.
— Здравствуйте, я Василий Федянин, медицинский представитель компании «Плива».
Валентина Валерьевна высунулась из-за ширмы, чтобы достойно выставить нежелательного гостя, но внезапно передумала. «Ишь как одет. Часы не бедные. Галстучек в тон. Портфельчик кожаный. Работа — не бей лежачего. Ни за что не отвечает», — подумалось ей.
— Здравствуйте, здравствуйте, пеленку принесли? Да шучу я, не пугайтесь, видели у нас объявление? Представляете, до чего дошли? Наши нищие пациентки возмущаться будут. Все ведь копейки получают, не то, что вы. Кстати, а вы сколько получаете, Вася?
Медпредставитель, не ожидавший такого напора, заморгал.
— Ну, тысяч пять получаете? — не сдавалась Валентина. Вася промычал что-то не очень членораздельное, но подтверждающее.
— Вот! — удовлетворенно констатировала врач-гинеколог. — А свободные места у вас есть? — понесло ее дальше.
— Н-не знаю, — выдавил Василий.
— Вот узнаете, тогда и приходите, — внезапно потеряв интерес к жертве, она нырнула обратно за ширму и оттуда опять принялась за медсестру. — Света, заканчивай, дай направление на кровь-мочу и пусть приходит через месяц.
* * *
— Леночка, не записывай ко мне сегодня никого больше, — попросил Денис у регистраторши, с переменным успехом пытающейся запихнуть толстую карту, разбухшую от анализов и кардиограмм, обратно на полку. Леночка развернулась к нему, уронила карту и, поднимая, указала ею на черноволосую девушку с пристально изучающим его взглядом:
— Вас тут какая-то девушка спрашивает.
При этих словах незнакомка приветливо улыбнулась и, не дожидаясь вопроса, представилась:
— Здравствуйте, Денис Александрович! Я медпредставитель компании «Яманучи». Где мы можем поговорить?
На незнакомке был серый приталенный костюм, блузка со скромным вырезом, дорогой шелковый платочек на шее и те самые сапоги, которые его жена недавно купила ровно за три зарплаты Дениса. «Однако», — подумалось ему.
— Давайте завтра, — предложил он, но от незнакомки не так-то легко было отделаться.
— Разрешите взять ваш телефон, чтобы предварительно позвонить и договориться о встрече.
— Домашний? — не понял он. — В кабинете рабочего нет, звоните лучше в регистратуру.
Она вскинула брови, и тут он заметил, что на ее груди в модном полупрозрачном чехольчике висит новинка, о которой месяц назад он только услышал — мобильный телефон. «Однако», — опять подумалось ему.
— До завтра, — Денис решительно закончил разговор, развернулся и покинул регистратуру.
* * *
Вячеслав Сергеевич откашлялся, обвел взглядом аудиторию, выдержал паузу. Через минуту наступила тишина.
— Я директор по развитию бизнеса. Я ничего не буду вам говорить, только покажу три графика. Мы сейчас — вот здесь, — он показал один небольшой столбик. — Через год будем вот здесь, — показал столбик в два раза больше. — А еще через год будем здесь, — и он показал столбик в четыре раза больше предыдущего. — Ну, что скажете?
Аудитория полувраждебно-полупотрясенно молчала.
— Хорошо шагнем, — не дождавшись ответа от присутствующих, подвел итог новый директор.
— Хорошо шагаем, как бы штанишки не порвать, — раздалось со второго ряда. Это была она, со скрещенными руками.
— Девушка, как вас зовут?
— Ольга Орлова.
— Мы с вами вспомним ваши слова через год, Ольга. И посмотрим, кто был прав.
— Годится, — откликнулась Ольга и почти добродушно улыбнулась. В зале потеплело.
* * *
Черноволосая девочка из «Яманучи», Юлия Антипова, не сказала Денису почти ничего полезного, но он понял главное: в медпредставители набирают молодых людей до 35 лет. А ему 36. Значит, шансы равны нулю. Или практически равны, то есть без опыта работы «старому новичку» надо искать компанию попроще, без претензий. Да и ученой степени у него нет. Значит, российскую компанию. Зарплата, конечно, меньше, но шансы больше. А любая зарплата медпредставителя будет многократно больше зарплаты врача.
Денис поднялся на третий этаж в приемную главврача и выпросил у секретаря «почитать» прессу, которая приходила в поликлинику за последний месяц. И, конечно, объявление Мадины он нашел сразу.
Мадина уже научилась проводить собеседование по телефону с кандидатами: и на тренинге научили, и потренироваться «на кошечках» успела. На традиционные вопросы: «Кем вы видите себя в нашей компании через три года?» и «Почему вы хотите у нас работать?» — Денису хватило ума и такта не ответить: «Региональным менеджером» и «Потому что в западную компанию не берут», как это сделал предыдущий кандидат. Разговаривая с Денисом, Мадина представляла плотного, склонного к полноте, чуть лысеющего брюнета-мужчину, флегматика и умницу. Через пару месяцев после его устройства на работу она поехала к нему на двойные визиты и была поражена его карими глазами, русым ежиком волос и спортивной фигурой.
* * *
Попариться ей в этот вечер не удалось — слишком интересные, новые вещи в предбаннике обсуждались старожилками. Потенциал, лояльность, мотивация, стимулирование, прескрайберы, стандарты. Особенно горячилась Галина: «Она мне — флемоксин! А я ей — но ведь есть же период полувыведения! Это же надо учитывать при назначении? А спектр действия? Надо же воздействовать на всю микрофлору, и грамотрицательную, и грамположительную, и не только. Вы же сказали, что это важно? В общем, и без мотивации справляемся». Галина говорила не без гордости, глаза ее горели. Марина не все понимала в терминах, которыми сыпала Галина, но важный вывод для себя сделала: если начмед «в девичестве» с многолетним стажем, выпускница лечфака с красным дипломом, умница, с таким жаром и блеском в глазах занимается этой работой, значит, работа того стоит. От осознания этой мысли стало намного легче.
