— Вы возглавили представительство AstraZeneca в России в октябре 2014 г. и, по большому счету, оказались в кресле антикризисного менеджера. Что в такой нелегкий период вы успели предпринять для развития компании?
— Я бы выделила три ключевых момента. Первый и основной момент: несмотря на последние политические и экономические события, стратегия компании AstraZeneca в России не изменилась. Она была принята несколько лет назад в соответствии с новой глобальной стратегией развития компании. И сегодня мы по-прежнему придерживаемся ее. Я считаю, это показатель того, что мы сильная компания. Поэтому смена генерального директора в стране не влияет на наши долгосрочные планы. Второй момент: в России сейчас действительно сложная экономическая обстановка. Но мы рассматриваем текущий период как время для новых возможностей. И, в-третьих, несколько месяцев назад мы провели реорганизацию, направленную на улучшение бизнес-структуры и отладку процессов в AstraZeneca Россия. Так мы сможем усилить наш фокус на основные терапевтические направления: кардиология и диабет, респираторные заболевания и онкология.
— Успеет ли компания к концу 2015 г. достроить завод и запустить какие-нибудь линии?
— Строительство завода — это приоритет для нас. И я рада сообщить, что мы приняли решение ускорить процесс строительства для более раннего, чем изначально планировалось, запуска производства. Думаю, в конце года мы будем готовы ввести в строй первый этап, включающий упаковку лекарственных препаратов, а в 2017 г. приступить к процессу производства твердых лекарственных форм.
— На каких терапевтических направлениях будет специализироваться завод?
— Завод будет производить 70% всего портфеля AstraZeneca Россия — это около 30 препаратов для лечения социально значимых заболеваний в таких областях, как кардиология, онкология, гастроэнтерология, пульмонология и психиатрия.
— Работает ли компания с российскими пациентскими сообществами?
— Да, мы активно сотрудничаем с пациентскими сообществами в области онкологии, диабета и редких заболеваний. Это часть программы поддержки пациентов, которая является одним из наших приоритетов. В нее также входит проект «Карта здоровья», направленный на поддержку пациентов с хроническими заболеваниями в соблюдении назначений врача при длительном лечении. Программа предусматривает прогрессивное снижение стоимости лечения. Кроме этого пациенты получают доступ к важной и полезной информации о ряде заболеваний и о том, как следовать здоровому образу жизни. Сейчас в программе «Карта здоровья» участвует уже более 40 тыс. пациентов по всей России. У нас в компании было создано отдельное подразделение по работе с пациентами и пациентскими организациями.
— Значительная часть продуктов AstraZeneca — это препараты, реализуемые в рамках госконтрактов. На те из них, которые входят в Перечень ЖНВЛП, регулируются цены, которые пока не представляется возможным пересмотреть. Планирует ли компания уделять больше внимания продвижению лекарств для конечного потребителя?
— У AstraZeneca в России хорошие позиции и в розничном, и в государственном сегментах. И там, и там мы хорошо растем — как в упаковках, так и в финансовом выражении. В дальнейшем мы планируем развивать оба направления.
— Привлекает ли вас перспектива долгосрочных государственных контрактов?
— Мы активно обсуждаем этот вопрос в компании. Однако пока инициатива выглядит слишком размытой: все говорят об этих контрактах, но, что они будут собой представлять, пока никто не знает. В целом могу заметить, что для AstraZeneca любая идея государства, направленная на повышение доступности препаратов для пациентов, — это хорошая идея.
— Известны ли вам удачные примеры реализации политики долгосрочных контрактов в мировой практике?
— В мире есть похожая практика, например в Великобритании и в других странах. Однако есть и некоторые отличия. В любом случае это необходимый инструмент для повышения доступности инновационных лекарственных препаратов, а также для экономии средств государственного бюджета.
— Не было ли у вас проблем с исполнением прошлогодних контрактов, заключенных в рублях?
— Как я уже говорила, самое важное для нас — интересы пациентов. Поэтому мы всегда готовы к решению любых проблем для обеспечения лекарственными препаратами российских пациентов, нуждающихся в них.
— Как вы оцениваете итоги 2014 г. для компании?
— Прошлый год был самым успешным за последние несколько лет как для всей компании AstraZeneca, так и для российского представительства. Результаты наших клинических исследований в 2014 г. вдохновляют, наш портфель перспективных препаратов в сфере онкологии, диабета и пульмонологии сейчас один из лучших. Немаловажно, что в течение всего года мы наблюдали стабильный рост прибыли AstraZeneca на глобальном уровне. Это серьезный повод посмотреть в будущее с оптимизмом. В России за последний год мы значительно выросли в розничном сегменте. Кроме того, и это очень важно для нас, в 2014 г. российская команда получила престижную награду: AstraZeneca Россия была признана самым быстрорастущим рынком в подразделении «Международные рынки».
— Сложно удержаться от вопроса про принудительное лицензирование. Знакомы ли вам схемы в каких-либо странах, когда при принудительном лицензировании права компании — держателя патента не были бы ущемлены?
— Честно говоря, нет. В мировой практике принудительное лицензирование применяется как крайняя мера.
— Два с половиной года назад мне удалось побывать на вашем строящемся заводе в Калуге. Несмотря на то что до открытия производства было еще очень далеко, мероприятие кроме журналистов посетили также Сергей Цыб, бывший на тот момент директором Департамента химико-технологического комплекса и биоинженерных технологий в Минпромторге России, и губернатор Калужской области Анатолий Артамонов. Гости высокие и довольно занятые. Чувствуете ли вы поддержку со стороны Минпромторга и правительства Калужской области сейчас?
— Министерство промышленности и торговли открыто к диалогу с инвесторами и может помочь в решении практических вопросов, связанных с реализацией инвестиционных проектов. Что касается Калужской области, это один из регионов-лидеров в поддержке и развитии инновационной деятельности, который одним из первых в России начал использовать кластерный подход в управлении развитием.
— Как представляете развитие компании в России в ближайшие год-два? Помимо окончания строительства завода, конечно.
— У нас большие планы. Помимо производства мы инвестируем в клинические исследования, исследования реальной клинической практики и непрерывное медицинское образование. Мы активно сотрудничаем с медицинским сообществом в рамках разнообразных проектов: создание регистров пациентов, развитие и поддержка молекулярно-генетического тестирования злокачественных опухолей и многое другое. Большое число российских пациентов включено в исследования наших инновационных препаратов, особенно в рамках лечения сердечно-сосудистых и респираторных заболеваний, онкологии, а также диабета. Часть исследований, мы надеемся, завершится регистрацией препаратов в России. До 2020 г. мы планируем получить регистрационные свидетельства на шесть новых ЛП. Я уверена: это амбициозный и оптимистичный план. Все это подтверждает серьезность наших намерений в отношении российского рынка.
— В рамках какого терапевтического направления планируются ближайшие лончи?
— В ближайшие два года в России мы планируем получить регистрационные свидетельства на препараты для лечения ХОБЛ, диабета и злокачественных новообразований. В том числе в этом году мы ожидаем регистрации препарата, перешедшего к AstraZeneca в результате приобретения пульмонологического портфеля препаратов испанской компании Almirall.
